Дионисов. За власть и богатство! - II

Следующим утром я отправил Рустама в Белый Берег, проездом через Югопольск — проведать квартиру и прочее. Необходимо было закупить кое-что из электротехники, бытовых приборов — хотя бы, банально, холодильник, а также завести и подписать кое-какие документы по поводу получения денег от графа.

Также, вспомнив мои вечерние размышления, я успел написать и передать ему короткую записку: “Дорогая Надежда Константиновна. Как ваши дела? По-прежнему жду вашего визита”.

— Передашь в квартиру номер три в соседнем корпусе. Я постараюсь вечером и сам заехать, но не факт, что успею.

Рустам как-то сразу расплылся в довольной улыбке.

— Петрович, вот наконец-то. Давно вам говорил!...

— Никаких больше комментариев. Если вдруг захочет приехать в гости — подбери, пожалуйста.

Также уже после его отъезда я написал письмо Замойским примерно следующего содержания:

“Текущие разногласия считаю улаженными, прошу не мешать бизнесу, в качестве доброй воли возвращаю оружие. Нарушение перемирия одной из сторон будет считаться сигналом перехода к открытому вооружённому конфликту”.

Я хотел отправить Степана, чтобы он отвез письмо со стволами на заставу к Замойским, но его не оказалось в поместье. Походил, покричал:

— Степа-ан! — ответа не было.

Потом нашёл Егора из сторожки, тот сказал, что Степан забрал машину и уехал, видимо, в Номоконовск к отцу.

Что ж, осталось сделать всё самому и воспользоваться транспортом тётушки Марго, “Харламов-Давыдовым” — разрешение на то она давала. А по дороге решил проведать Штирцей и Северину Пржевальскую.

Когда уже собирался отчаливать — приехали господа Макшейны. Теперь уже не на лошадях, а на маленьком древнем грузовичке, напоминающим “полуторку” военных годов.

— Ого, сколько ему?! — воскликнула Ангелина, вышедшая их посмотреть. — Это ж… “Ползунов-Щекочихин”, середина девятнадцатого, не раньше! Ты ж мой старичок!

— Вовсе не ш-штаричок, мадемуазель, — проворчал Осип Эдуардович, видимо, не расслышав начала. — Я ещё — ого-го!

— Да я про грузовик.

— Это да. Тышача восемьсот двадцатый! Тут уже родных деталей нет, четырежды собиралась и вош-штанавливалась, реликвия!

Ну да.

Двигатель внутреннего сгорания во времена Пушкина, усмехнулся я. Звучит, как анекдот. А потом вдруг памятью реципиента откопал, что вообще-то в этой реальности дизельный, вернее, “масляный” двигатель изобрели наши, отечественные мастера аж в начале восемнадцатого века. И что именно он позволил российскому флоту отвоевать колонии у умирающих старых империй.