Глас Извечной Силы. Том 3

Я был готов к чему-то подобному, а потому подготовился и оставил видимым лишь магию исцеления. Когда же Рафор закончил свой осмотр, то он сказал — вот ведь чудо! — что во мне велика магия исцеления. Конечно же, я притворился изумлённым. Так и стал я одним из членов ордена Благой Вести, и мне было не хорошо.

Ушло два дня на то, чтобы привыкнуть к этому проклятому месту. Меня раздражало абсолютно всё! Эти светлые низкорослики, эти белые одежды, эти лживые улыбки. Даже стены, пол и потолок меня выводили из себя! Но сложней всего оказалось пережить молитвы.

В эти моменты мне хотелось перерезать себе горло, или же перебить их всех, но мэтр Анафрахион сказал, чтоб я никого не убивал без крайней необходимости. Интересно, убей я их из-за этих треклятых молитв, то меня бы простили?

Три дня искал я этот камень. Лазить в памяти кого-то из ордена не хотелось, ибо я боялся, что меня обнаружат. Но отправился я как-то в поход вместе со вторым заместителем главы ордена и тремя другими светлыми. Времени оставалось не столь и много на выполнение задания, а посему надобно торопиться.

Поход был к так называемой Одинокой Башне, что в пятидесяти лигах от крепости. Как мне сказали, туда надобно являться раз в месяц, дабы поддерживать благодатный огонь. Кроме того, башню ту сторожили, хоть я и не мог понять от кого. И раз в месяц стража менялась.

Вечером разбили мы лагерь, разожгли костёр и поели. Гномы народ весьма болтливый, что я и собирался использовать. Заместитель отошёл по естественной нужде, а заодно хотел прогуляться.

С ним пошли двое других, а я остался вместе с Вали Непреклонным. Сидели, общались о том о сём. Узнал немного о его жизни и сколь давно он в ордене. И я начал плавно переходить к интересующему меня вопросу.

— Богата история ордена, брат Вали. Но ведь величие зависит так же и от ценностей, коими располагает орден.

— Истинно так, брат Дуд. Слова настоящего гнома! — что-то подозрительно он на меня глазел. Понял что-то? Странно.

— Отец мой слыл одним из лучших кузнецов на севере, а посему было у него то, чего не было более ни у кого.

— И что же, позволь спросить? — Непреклонный заинтересовался.

— Много чего было, хочу тебе сказать. И особые доспехи, и оружие, золота было достаточно и драгоценных камней. Но более всего любил он титрил. По цвету схож с нефритом, но с крапинками сапфира. Цвета яркого, и сияет, подобно звезде. Красивый камень, должен тебе сказать. Размером с мой кулак, — на всякий случай я сжал руку в кулак и выставил перед собой.