Из-под земли. Часть 2.

- Мастер, – негромко прошептал Лаин, – у нас есть какой-нибудь план?

- Выспаться, насколько это возможно. Вот наш план. – Пробормотал Сидиан в ответ. – Полагаю, на рассвете нас будут судить.

*

Утром двух магов вытащили из ветхой лачуги, напоминавшей обычный деревенский сарай. Вокруг было прохладно и сыро. Между листьями изредка можно было разглядеть просветы серого неба. Предрассветные сумерки окутали Иверденский лес. Эльф, который вёл Лаина, выглядел хмурым и в то же время торжественным.

Вскоре героев привели на большую поляну, которую со всех сторон обступили кривобокие дубы.

От девяти из них к центру тянулось по одной толстой ветке. На каждой такой ветке, скрестив ноги, сидел эльфийский старец. Эти величавые седоволосые эльфы были одеты в длинные балахоны со свешивающимися чуть ли не до земли полами и рукавами. Некоторые из них были светло-салатовые, а некоторые — тёмно-зелёные. Искусная вышивка на одеяниях старцев изображала вьющиеся растения, животных и птиц. Волосы их были распущены по краям, а на макушках собраны в пучок, намотанный на длинную деревянную спицу. За каждым из старейшин стояло по магу. Маги скрывались в тени дубов, но подавлять свои магические потоки никто не пытался.

Сидиана и Лаина вывели на поляну перед старейшинами. Маг из отряда, с которым они сражались накануне, громко огласил, в чём обвиняются представленные перед советом люди. Всё так же в попытке кражи лунного камня богини Хён. Лаин ни слова не понимал на эльфийском, так что всё, что ему оставалось, это внимательно следить за выражением лица учителя.

Один из старейшин слегка покачнулся на своей ветке и, нагнувшись в сторону Сидиана, что-то спросил. Сидиан задумался, вероятно подбирая более подходящие слова. После его ответа старейшины нахмурились и начали переговариваться между собой. После ещё нескольких обменов репликами лицо Сидиана помрачнело. Учитель был явно раздосадован и крайне напряжён.

- В чём дело, мастер. – Шепнул Лаин, не выдержав.

- Они нам не верят. Я сам не всё понимаю, но эта мысль о краже их святыни очень крепко засела у них в головах.

Старейшина, сидевший в середине, что-то грозно крикнул. Сидиан приложил палец к губам, давая понять, что тот призывает к молчанию. Лаин сконцентрировал своё внимание на этом старике. Небольшого роста. Наверное, если бы он встал, то едва ли достал бы Лаину до груди. Сухие руки лежат на коленях. Во взгляде стойкая уверенность, и даже злость.