Граф Рысев - 8

— От вас пахнет ацетоном, ваше сиятельство, — рассеянно заметил Сава, продолжая гипнотизировать взглядом шкуры.

— Не от меня, а только от моих рук, — поправил я его. — Мне пришлось работать с масляными красками перед тем, как ехать сюда. Это не страшно, запах скоро выветрится.

— Я и не переживаю, — Сава тяжело вздохнул. — Точнее, я очень сильно переживаю, но по другому поводу.

— У тебя что-то случилось? Ты женился в четвёртый раз? — спросил я, складывая руки на груди.

— Упаси меня все боги разом! — Сава даже руками замахал.

— Если разрешите, я дам вам совет, Евгений Фёдорович. Никогда не приводите в дом вторую жену. Любовницы, бордели, всё то, что можно скрыть — вот это да, отрада для мужчины. Но только не жениться на второй и третьей женщине. Иначе вы забудете, что такое родной дом, потому что начнёте появляться в нём всё реже, а фотографии детей носить у сердца, чтобы не забыть, как они выглядят.

— Хороший совет, я им непременно воспользуюсь. Не в плане борделей, а в плане повторной женитьбы, — я хмыкнул.

— Так о чём ты переживаешь?

— Вот эти шкурки. Они прекрасны, они уникальны и стоят очень дорого, — Сава ловко натянул защитные перчатки и поднял одну шкурку. — А конкретно эти стоят совсем неприлично, потому что, Евгений Фёдорович, вам удалось полностью сохранить гриву. Обычно на аукционах количество игл в гриве объявляется отдельно.

— И в чём проблема? Я рад, что эти подлые мерзкие твари, которые решили меня обстрелять этими иглами в тот самый момент, когда я шёл в сортир, смогут окупить мои моральные потрясения, которые я в этот момент испытал, — не без удовлетворения произнёс я.

А ведь эти шкуры приготовили, так сказать, для затравки. Такие твари егерям не встречались раньше, и они не знали их стоимости. — Более того, если ты скажешь мне сейчас, что и тушки стоят того, чтобы их продавать, я сразу же забуду это чудовищное потрясение, посчитав инцидент между мною и тварями исчерпанным.

— Тушки безусловно стоят больших денег, но ещё большей ценностью обладает яд, извлечённый из специальных желёз.

Вы же извлекли этот яд, ваше сиятельство? — с надеждой спросил Сава.

— Аристарх Григорьевич, — я улыбнулся, увидев, как перекосилось лицо Павлова, когда я заговорил про Лебедева, — в доброте своей указал моим ребятам на эти железы, и они, так сказать, подоили этих тварей.

С этими словами я встал и подошёл к стене, возле которой стояли шкафы, в основном холодильные с тщательно выверенной температурой.