Май, весна и апокалипсис. Книга третья.

Да вообще тут было как-то слишком уж тихо. Если на входе в лес в кронах деревьев суетились различные мелкие животные и порхали птицы, то здесь стояла плотная тишина, от которой веяло опасностью.

Постояв пару минут и убедившись, что поблизости нет опасных существ, Геннадий продолжил движение вперёд, останавливаясь и осматриваясь через каждые десять шагов. Его инопланетные спутники шли следом на некотором отдалении, также напряженно озираясь по сторонам и держа свои копья на изготовку.

Так они прошли ещё около сотни метров, когда внезапно и совершенно бесшумно в паре метров перед ним сверху опустилась крупная змеиная голова, венчающая гибкое чешуйчатое туловище, свисающее с толстой ветки, на которой, казалось, ещё секунду назад не было ничего подозрительного.

От неожиданности Гена застыл, как вкопанный, завороженно глядя в желтые глаза огромной рептилии, которая почему-то не спешила нападать.

Глава 7

Взгляд удава был наполнен невероятной мощью, пронизывая землянина насквозь, словно рентген, он нагнетал в разум страх и покорность перед лицом могущественного существа, окутывал тело оцепенением и немощью, не давая пошевелиться.

Качнув головой несколько раз из стороны в сторону, огромная змеиная голова медленно приблизилась к безвольно застывшему Геннадию, желтые глаза рептилии ещё раз внимательно заглянули в душу человека, убеждаясь, что жертва полностью под контролем, после чего чешуйчатое тело стало не спеша обматываться кольцами вокруг оцепеневшего человека.

Страх, безысходность и покорность полностью сковали разум парня, и только на самом краю сознания мелькали едва уловимые мысли и образы.

Вот один из этих далеких образов, более всего похожий на неясную тень, что-то истошно прокричал, пытаясь пробиться сквозь плотный туман безволия и покорности, крепко сковавший разум землянина. От того далекого и смутного образа исходили свет и тепло, даже сквозь туман согревая его сердце и заставляя прислушаться к едва доносящемуся до него крику. «Бей! Бей! Бей!» – в такт затухающему стуку сердца требовала мечущаяся на краю сознания красивая и до боли родная женщина. Крик этот становился всё громче, а образ становился всё ярче, постепенно разрушая ментальные оковы, опутавшие затуманенный рассудок.

- Бей! – в очередной раз звоном колокола ударило в голове, и Гена подчинился этому призыву. Неимоверным усилием воли он сбросил оцепенение со своего разума и тела, выхватил правой рукой паучий штырь, а затем со всей силы вонзил его в череп коварного монстра.