Наследник рода Шевалье

Бледно-желтые глаза, как затухающие солнышки, таили в себе лишь грусть и ни капли страха. Ни доли надежды. Кажется, она уже давно смирилась со своей ролью агнца.

Только сейчас я заметил, что кроме цепей на девушке не было одежды. Однако все ее худое, измазанное кровью тело было изрезано шрамами. Волосы слиплись от грязи. А ногти на пальцах посинели.

Мне неожиданно вспомнились березки из родных лесов. Места, где вандалы резали белоснежную кору ради сока и рвали ветки из прихоти. Я почувствовал на губах вкус ледяного родника, в который с удовольствием окунаешься по утру, а в нос ударил запах свежескошенной травы.

Этого, конечно, не хватило, чтобы меня переубедить, ведь умирать все еще не хотелось.

И должна была в этой чертовой игре победить старуха? Ей уже давно в гроб пора, а она все сосет. Кровь из молодых. В моем случае аффирмация работает редко. А вот ненависть запросто.

Кровавое копье признало хозяйку и твердо и четко легло в руку вампиру. Поблескивающее громадное лезвие выглядело устрашающе.

— Хек… — тяжело замахнулась бабка оружием, целясь в темноволосую девушку с мертвыми глазами.

Я же, как ловкий весенний кот, прыгнул, вытянувшись в струнку и грудью встречая врага. Ибо воин должен встречать смерть лицом. Правда никакой я не воин, а скорее дебил.

Адская боль пламенем пронзила грудную клетку. По ушам резанул адский вой, а в нос ударил запах паленой плоти. Мир стремительно потерял свои краски.

***

Кристоф Шевалье,

патриарх рода и канцлер Российской Империи

Высокий мужчина в строгом черном камзоле молча наблюдал, как лекари пытаются оживить его младшего сына.

Ни один мускул не дрогнул на бесстрастном морщинистом лице, изрезанном шрамами. Даже когда его любимая супруга умерла, он остался все также строг и молчалив.

Плакать могли лишь женщины и дети. Для главы великого рода, который пережил французскую революцию, слабость была непозволительной роскошью.

Его прадед поддержал монарха в борьбе с республикой и проиграл, оказавшись на гильотине.

Предок не молил о пощаде. Не просил помилования. Лишь молча принял свою судьбу, оставив ответственность на крепких плечах уцелевших наследников.

Именно они добились как признания рода, так и места в совете Российского императора. Дед Кристофа был канцлером. Затем им стал отец. Теперь этот долг лежал на плечах самого Кристофа.

Многие бросали вызов Шевалье, но ни один враг не смог низвергнуть их род или придать их имя забвению. В этой семье ценят лишь силу.