Дважды Проклятый: Слияние

Все новые и новые ветки прорастали из ствола, образуя подобие ног и рук. Затем появилось нечто похожее на голову, на поверхности которой образовались провалы в виде глаз, из них так же сочился яд. В правой руке существо держало посох белого цвета, который отдаленно напоминал вырванное с корнями дерево, с его кончиков то и дело капала жидкость.

Древо утробно закричало и нанесло сильный удар посохом по барьеру Даниэля.

БА-АМ.

Барьер замерцал, но выдержал. Древо продолжало давить, и в какой-то момент с конца посоха хлынул напор ядовитого ихора, норовя утопить и растворить наглеца.

В это же время от Мэтью в сторону барьера с огромной скоростью ползли двухметровые пиявки. Добравшись, они присасывались к пологу мрака, начиная интенсивно сосать энергию, что, в свою очередь, стоило им жизни. Твари дохли пачками. Но своей цели они добились, в какой-то момент барьер стал практически прозрачным, и в следующий миг треснул. Дерево одобрительно зашелестело и усилило напор.Мэтью внимательно наблюдал, чтобы не упустить момент для смертельного удара. Все было в его пользу, но от чего-то Персту было не по себе, все его естество кричало о надвигающейся опасности. И чувства его не подвели.Когда барьер пал, мир начал выцветать, а время замедлять свой ход. Первобытный ужас забрался в самое нутро Перста Гнили. Происходило что-то неправильное, противоестественное. Взгляд Мэтью переместился на Даниэля, что стоял запрокинув голову вверх, он выглядел ужасно. Одежда местами отсутствовала, не выдержав прикосновения кислоты и яда, левая рука в ожогах и язвах повисла плетью, общая бледность и вытекающая кровь из ран говорили о его плачевном состоянии. Похоже барьер в некоторых местах сломался, пропуская яд разложения древа внутрь. Но бросалось в глаза другое, на коже груди где располагалось сердце мерцал знак, таких символов Перст Гнили не знал. Мир на мгновение потемнел, чтобы явить перед израненным Даниэлем нечто, оно зависло над ним словно задумавшись.

В какой-то момент по черной жиже разошлась волна, потом вторая, за ней третья.

Тысячи голосов зашептали. Женские, мужские, старые, юные, они восхваляли, проклинали, спорили и соглашались. Но внезапно все замолчали, нечто замолчало вглядываясь в Даниэля, чтобы в следующую секунду тысячи голосов завыли в унисон:

– Сердце?!.. Достойный?!Достойный! Благословленный! Подходит! –, голоса на перебой кричали одни и те же слова словно пытаясь перекричать друг друга.