Эпоха пепла 3. И пришел Король

Наконец, Аку начал говорить, глядя прямо в глаза Эру:

— Тот Эру, которого я знал, не преклонил бы колено ни перед кем, кроме собственного дитя, чтобы взять его на руки. Мы никогда не будем биться бок о бок рядом с демонами против простых людей, даже вессов, пускай когда-то наши с ними предки рвали друг другу глотки. В знак старой памяти я прощаю тебе угрозу, которую ты кинул мне в лицо прямо перед моими людьми. Но только один раз. Прощай, Эру. Пусть твой костер никогда не погаснет.

— Прощай, Аку, — кажется, в голосе Эру сквозило не то досада, не то сожаление.

— Ты был хорошим человеком.

Произнеся это, он вместе со своими людьми вышел прочь. Бегущие за Ветром же принялись перешептываться, кидая на Аку косые взгляды. Кажется, не все поддержали его решение отвергнуть предложение Эру.

— А что если он прав? — заявил длинношеий собиратель Дол. — У него оружие и доспехи как у южан — если Король решит поработить нас, чем нам отбиваться? луками и ножами?

Бегущие за Ветром загудели. Кажется, мнения разделились.

Половина присутствующих были согласны с Долом, оставшиеся же безоговорочно приняли сторону своего вождя. Подождав, пока разговоры поутихнут, Аку взял голос:

— И это еще один весомый довод сняться с насиженных мест и уйти на юг. Чем дольше мы ждем, тем больше рискуем. Дети Гор жили всего в трех днях пути от нас. И сейчас они все мертвы, а если кто и выжил, тот завидует мертвым. Мы можем быть следующими.

— Южане загонят нас, как диких зверей, — проворчал кто-то.

— Да, если мы будем вести себя как звери, — кивнул Аку, не став спорить.

— Дом Волка издавна существует со многими из нас бок о бок, помогая в трудные зимы. Кто прислал Трехглазым вяленого мяса, спас тем самым их от голода, когда почти всех их оленей забрала хворь? Кто пришел на помощь и очистил земли Поющих со Льдом, когда их угодья разоряли сошедшие с гор ямаваро, воруя скот и убивая людей? Разве посмеете вы после всего этого называть всех южан врагами и желать предать огню их дома?

Недовольные пристыженно поникли и даже самым крикливым нечего было сказать против.

Керо же как никогда был горд за своего отца, который как всегда смог найти нужные слова. Керо мечтал когда-нибудь также стать вождем племени, мудрым и заботящимся о каждом сородиче, точно о родном брате.

— Я согласен с Аку, — сказал Кеничи и обозрел собравшихся вокруг покрытыми бельмами глазами. — Как бы горько было не признавать это, но оставаться для нас равно что добровольно пустить смерть в свой дом.