Становление регрессора рабом

Каждый магический удар будет усиливать резонанс в оружии и твоем теле, разрушая тебя изнутри. Сила — это не просто умение атаковать, но и способность терпеть последствия своих действий».

С каждой прочитанной страницей мне становилось все яснее: если я хочу выжить и стать сильнее, мне нужно научиться управлять маной, направляя её через оружие. А для этого нужно не только физическое умение, но и железная воля. Я перевернул страницу и нашел раздел о «Нестабильном разрезе» — технике, которая позволяет накапливать ману в лезвии и высвобождать её в момент удара.

Это создает волну энергии, способную разрушить даже магические барьеры.

Собрав все свои силы и мысли, я понял, что у меня нет выбора. Я должен учиться, тренироваться и становиться сильнее. Воспоминания о потерях, о мучениях Авы и собственной беспомощности терзали меня изнутри. Моя боль и отчаяние должны стать топливом для моих тренировок. Я поднял меч и почувствовал, как мои пальцы крепче обхватывают рукоять. Если мне суждено пройти этот путь, я сделаю это, чтобы снова не стать жертвой.

Шон, находящийся где-то в тени пещеры, наблюдал за мной. Я знал, что он ждет, когда я покажу что-то стоящее. И теперь я был готов сделать все, чтобы доказать, что я больше не просто слабый раб, а будущий воин, способный изменить свою судьбу.

Глава 14 - Обучение

Пробудившись после недавней битвы, я понял, что техника «Нестабильного разреза», описанная в книге, пока недоступна мне. У меня не хватало ни навыков, ни достаточного количества маны для её использования.

Оставалось только одно — тренироваться. Каждый день я проводил долгие часы с мечом, отрабатывая удары и стойки, стараясь поймать правильный ритм, но без использования магии. Мои движения сначала были неловкими и неуверенными, а тело быстро уставало, но с каждым новым подходом я чувствовал, как мышцы привыкают к нагрузке, и мои удары становились точнее.

В пещере время текло по-своему — дни сливались в единое монотонное течение. Шон приходил и уходил, принося мне еду: туши животных, мясо которых часто было жёстким и жилистым.

Он почти не разговаривал, только наблюдал за моими тренировками с непроницаемым выражением лица. Я знал, что он оценивает мои умения, ищет в них проблески прогресса, но не говорит ни слова.

Каждый раз, когда он приходил, он приносил разных животных: от мелких птиц до лесных зверей. Казалось, пещера находилась где-то глубоко в лесу, отрезанная от мира. Время теряло своё значение.