Становление регрессора рабом

Всё это напоминало мне маленькие кафешки, которые я видел в книгах. На секунду меня пронзило чувство ностальгии. Я вдруг почувствовал тоску по прежней жизни, когда не было этих убийств и вечного страха за свою жизнь. Я скучал по простым радостям: по семье, по интернету, по мирным вечерам дома. Городская жизнь, даже если она была серой и рутинной, теперь казалась мне раем по сравнению с тем, чем я был вынужден заниматься.

— Есть свободные комнаты? — спросила Ария у мужчины за стойкой.

— Есть одна. Пятьдесят Миридов за ночь, — лениво отозвался он, не отрывая взгляда от стакана, который протирал грязной тряпкой.

— Отлично, на пять ночей, — кивнула Ария и бросила ему несколько монет.

Я снова обратил внимание на её поведение. Иногда она казалась абсолютно серьёзной, и в такие моменты я начинал думать, что её детская беспечность была лишь маской. Может, она скрывала что-то куда более тёмное, чем можно было предположить.

Поднимаясь по старой лестнице, я задумался о том, кого нам пришлют на помощь.

Я решил выяснить это.

— Когда прибудет ещё один наёмник? — спросил я, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованным.

Ария на секунду задумалась, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Думаю, через два-три дня. Не переживай, он нас найдёт.

Мы дошли до нашей комнаты. Когда я открыл дверь, то сразу почувствовал удушающий запах плесени и сырости. Осматривая её ужасное состояние. Я мог бы назвать её дном — пол скрипел под ногами, обои висели лоскутами, а воздух был пропитан сыростью и плесенью.

Единственная кровать выглядела так, словно на ней спали поколениями. Если честно, даже наш домик в лесу, в котором я жил до этого, казался куда более уютным.

— Тут и правда ужасно, — пробормотал я, присаживаясь на край кровати и чувствуя, как матрас прогибается под весом. — Даже представить не могу, как тут спать.

Ария, словно не заметив моих слов, подошла к окну, отодвинув треснутую занавеску. Она выглядела почти детской, заинтересованной любым мелким элементом этой рухляди.

Её лёгкость и наивность казались неуместными для человека, который убил многих. Эта противоречивость её характера продолжала меня беспокоить. Иногда она казалась наивной девочкой, которая случайно оказалась в мире убийц, но стоило нам поговорить чуть серьёзнее, как она превращалась в человека, знающего об этом мире гораздо больше, чем я.

— А почему только одна кровать? — спросил я, не ожидая ответа, просто для того, чтобы развеять тишину.