Становление регрессора рабом

Это было едва заметное изменение, но внутри всё сжалось. Будто невидимая рука вдруг сжала мою грудь, а сердце на мгновение пропустило удар. Я перестал двигаться, словно какая-то примитивная часть моего сознания поняла, что любое неосторожное действие может обернуться бедой.

Арья, казалось, ощутила то же самое. Я заметил, как её руки, до этого ловко перебирающие бумаги, вдруг замерли. Взгляд устремился в одну точку — на дверь. Её тело застыло, как пружина, готовая распрямиться в любой момент, чтобы поразить цель. Я невольно задержал дыхание, наблюдая за ней.

Арья была воплощением напряжения, словно дикий зверь, который находит свою жертву в ночи и ждёт, когда та сделает последний шаг. Мне оставалось лишь ждать, потому что я не был готов встретиться с тем, что ожидало нас за этой дверью.

Несколько секунд — а может быть, минут — прошли в полной тишине. Затем я услышал их: медленные, тяжелые шаги, приближающиеся к двери. Они звучали приглушённо, но каждый шаг резонировал во мне, как удары молота по наковальне.

Дверь заскрипела, распахнувшись в тот же момент, когда Арья выпустила кинжал, что выскользнул из её руки, как вспышка света в ночи. Неизвестный поймал его — легко, как будто это был простой лист бумаги, а не острое оружие.

Я уже знал, кто это был. Высокая фигура, знакомая до боли. Эдвард.

— Стой, Арья! — крикнул я, прежде чем успел подумать.

Её глаза метнулись на меня, блестя яростным огнём. Но я не мог позволить этому огню разгореться. Всё это было слишком сложно. Наша ситуация слишком запутанная, чтобы добавлять ещё одну ошибку.

Арья отпрыгнула в мою сторону, хотя её взгляд всё ещё был прикован к Эдварду. Я видел, как её пальцы снова скользнули к кинжалам на поясе, готовые к новой атаке.

— Кто ты? — резко спросила она, не скрывая угрозы.

Эдвард сделал шаг вперёд, его глаза были холодны, но в них не было враждебности. Это был взгляд человека, который привык к опасности. Он знал, что его могут убить в любой момент, но это его не беспокоило.

— Меня прислали, чтобы помочь вам, — ответил он ровным голосом.

Я не мог видеть лицо Арьи, но чувствовал её внутренний конфликт. Она не доверяла никому, и я понимал её. Доверие в этом мире было роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Но что-то в тоне Эдварда заставило её слегка ослабить хватку на клинках.

— Мы не нуждаемся в помощи, — бросила она холодно, хотя её тон уже был менее угрожающий.

Эдвард усмехнулся, и на мгновение мне показалось, что его улыбка была едва заметной.