Становление регрессора рабом

Мы вошли внутрь через боковой вход, и узкие коридоры встретили нас жуткой тишиной. Тьма поглотила всё, кроме тихого шороха наших шагов. В тени мелькнули силуэты. Двое стражников, двигающихся навстречу. Мои мышцы напряглись. Я знал, что, как только начну, дороги назад не будет. Эдвард взглянул на меня, как бы говоря без слов: "Справишься?"

Не дав себе времени на раздумья, я вытащил клинок и рванулся вперёд. Первый удар пришёлся по лезвию меча стражника, звон стали разорвал тишину. Силы хватило, чтобы выбить меч из его рук, и, пока он не успел осознать произошедшее, я нанёс второй удар.

Клинок вошёл в его плоть с тем звуком, который я уже не раз слышал, но который до сих пор отзывался во мне глухим эхом ужаса. Стражник захрипел и рухнул на пол. Я пытался не смотреть на его лицо, потому что каждый раз эти глаза казались мне слишком человеческими, слишком живыми.

Второй стражник бросился на меня с коротким кинжалом. Его движения были быстры, но панические. В этом было преимущество — он уже видел смерть напарника и понимал, что конец может быть близок.

Я уклонился от удара, и в этот момент Эдвард оказался позади него. Прежде чем стражник понял, что происходит, его голова безвольно опустилась, и тело рухнуло на каменный пол.

Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналин струится по венам. Бой был закончен, но моя голова гудела, словно всё это было лишь началом. Стражники не были профессионалами, они были просто преградой на пути. Настоящая битва была впереди.

— Дальше будет сложнее, — произнёс Эдвард, его голос был ровным и спокойным, как будто мы только что не пролили кровь.

— Арья займётся охраной в северном крыле. Нам нужно добраться до центральной комнаты.

Я кивнул, хотя сердце колотилось, и разум всё ещё был погружён в борьбу с собственными сомнениями. Мы продолжили двигаться вперёд. Каждый шаг эхом раздавался в коридорах, хотя я старался быть тише. Я знал, что скоро наступит решающий момент, когда мы столкнёмся лицом к лицу с нашей целью.

Поместье было больше, чем я думал, и его запутанные коридоры напоминали лабиринт.

Каждый поворот открывал новые двери, каждая комната таила возможную опасность. Мы осторожно пробирались сквозь эти теневые улочки, и каждый раз, когда я ловил отражение своего лица в стеклянных витражах или зеркалах, я едва узнавал самого себя.

Когда мы наконец добрались до главного зала, что-то внутри меня резко изменилось. Пространство было огромным, стены обиты тяжёлыми тканями, скрывающими их подлинную структуру.