Второе начало волшебства

Наконец, Лесовик доскакал вместе со мной на плече до какой-то опушки и кинул меня прямо на траву. Я немного отшиб себе копчик, но решил не предъявлять никаких претензий. Счёл это платой за поездку. Лесовик же начал ходить из стороны в сторону что-то бормоча себе под нос. Затем остановился и воззрился на меня.

– Иван, тебе пора домой, ищи меня в лесу, не бойся. Найди, поговори со мной. И просто полностью откройся. Да-да, не вздумай там юлить. Я чую ложь за три версты. Ты музыку возьми в дорогу, авось поможешь понемногу.

С этими словами, Леший достал откуда-то флейту и вручил мне. Больше всего, флейта походила на деревянную палку. Но прорези под пальцы были видны отчётливо, как и сам свисток.

– Найти меня довольно сложно, воспользоваться стрелкой можно.

Вторым подарком, Леший вручил мне какую-то коробочку. Я её убрал в карман, совершенно ничего не понимая. Решил, что рассмотрю подарки внимательнее дома.

– Возьми и это, но смотри, будь аккуратнее во всём. Когда настанут дни зимы, согреться можно лишь огнём.

Напоследок, Лесовик отдал мне небольшое кресало, с накарябанными на нём рунами. На лес начали опускаться сумерки, поэтому Леший особенно засуетился. А потом, внезапно, безо всякого перехода, наступила кромешная тьма. Я глянул на ночное небо, в сторону заката и понял, почему стало так темно. Всё заволокло тучами, среди которых начали сверкать молнии. И я услышал нарастающий гул, со стороны, противоположной закату.

– Идут они, беги вперёд. Я не могу туда идти.

– Что происходит? Лесовик, объясни. Я ничего не понимаю.

– Ночное войско вновь идёт. И просто жрёт всё на пути.

– А как же ты?

– Переживу. А ты беги туда, домой. И ту беду предотврати. Наказ запомни только мой, Ей ничего не говори. Иначе ту беду она, приманит, не поймёт сама…

– Кому, лесовик?! Кому ничего не говорить? Настасье? Алёнке? Василисе? О ком ты?

Внезапно, тучи начали ещё сильнее сгущаться, хотя казалось, что они были и так достаточно плотными. А затем, я услышал шум тысяч ног, несущихся по лесу.

Стук костей, завывания и крики. Крики жертв, подвернувшихся мёртвому войску. Поневоле, я вспомнил, как мы также с Алёнкой бежали от отряда мертвяков. Только тогда их был всего с десяток. А сейчас я слышал топот целой армии. И я побежал. Побежал так, как никогда.

Я пробирался через чащу, бежал вперёд, не осознавая, куда бежать. Главное подальше от этого топота, от этого стука костей и завываний. А они были всё ближе и ближе.