Отец смерти

Наутро, среди разнообразного хлама, скопившегося на чердаке, я откопал старый микроскоп. Много лет назад им расплатился за услугу один из первых перевезенных мною клиентов. Взяв в руки микроскоп, я мельком вспомнил те дни. Тогда я только что оправился от многочисленных ран, можно сказать, ускользнул из лап смерти. Моя память была девственно чиста: я ничего не помнил о своем прошлом. Но мое тело было полно желания жить. Я радовался каждому дню, каждому событию. Мне рассказывали, что старый перевозчик выловил меня в реке.

Я был почти мертв, но он уловил слабое биение сердца. Он выходил меня и, по странному совпадению, умер в тот день, когда я полностью выздоровел. Казалось, смерть забрала его вместо меня. Я занял его место. Сколько прошло с тех пор времени, знает одна река.

Под микроскопом поверхность пластинки преобразилась. Теперь я видел, что она покрыта маленькими, микроскопическими отверстиями, которые складывались то ли в знаки, то ли в рисунки. Тут в мою дверь постучали, и мне пришлось отвлечься от исследований, чтобы исполнить свои прямые обязанности.

Когда я вернулся, ни микроскопа, ни моей пластинки в доме уже не было.

Внимательно осмотревшись, я обнаружил толстый седой волос. Он лежал на столе, а на полу был еще один, точно такой же. Я понял, что это Лаэрций. Всем известно, что волосы демонов постоянно сыплются с их тел. Сыплются, чтобы укорениться в земле и прорасти кустом можжевельника – колыбелью демонов. Именно так демоны множатся.

Но зачем? Зачем Лаэрцию потребовалась моя находка? Я почти выбежал на улицу и направился в лавку демона. Он встретил меня колючим взглядом из-за прилавка.

– Зачем ты взял пластинку, Лаэрций?

– Не твое дело. Она моя.

– Я нашел ее. Верни мою находку.

– Ты не понимаешь, как эта вещица опасна, – усмехнулся демон. – Я объясню тебе. Смотри внимательно.

Он взял пластинку в руку и слегка подул на нее. Над поверхностью появилось легкое облачко роящихся искр. Потом искры стали увеличиваться и превратились в ясно различимые объемные формы.

Одни напоминали иероглифы неизвестного мне языка, другие – танцующих серебряных зверей, рыб, людей и демонов. Они все росли в размерах, а весь остальной мир тускнел и скрывался от глаз за желтовато-серой дымкой. Лаэрций прикрыл пластинку ладонью, и танец образов прекратился. Я обнаружил, что руки у меня дрожат, а ноги больше не могут поддерживать тело в вертикальном положении.