Отец смерти

Когда камни переносят меня, я редко оказываюсь в том же времени суток.

Облака бесследно исчезли. Светило уже отрывало свой нижний край от восточного горизонта. Плот остался на прежнем месте и среди этой равнины выглядел чуждым элементом, нарушал гармонию.

– Впервые вижу, чтобы изменения были такими существенными, – сказала я.

– Мне приходилось наблюдать такое в четвертой зоне, – сказал Алан. – Там внезапно возникли новые острова, и на них уже росли деревья, жили животные, люди и демоны.

– Ну что же, будем двигаться на Юг, к Вратам, – сказала я.

– Ничего другого не остается.

По траве было идти легко и приятно. Гул все нарастал. Скоро нам уже трудно было разговаривать.

Водопад открылся нашим взорам неожиданно. Оказывается, равнина шла вперед с небольшим возвышением, и, на самом деле, была плоскогорьем. Вниз падала горная река, по размеру не уступавшая той, по которой я вчера путешествовала и которая бесследно исчезла на наших глазах.

Река текла с северо-востока, должно быть беря начало где-то в северных горах.

Алан подошел к краю и, нелепо взмахнув руками, заскользил в пропасть. Он вынужден был опуститься на четвереньки, чтобы удержаться. Коварный наклон скользкой глинистой почвы к пропасти, почти незаметный для глаз, служил превосходной ловушкой для неосторожных зрителей.

Я подбежала и бросила Алану веревку как раз вовремя. Он был уже в двух шагах от края и продолжал медленно скатываться вниз.

Он уцепился за веревку руками, и я вытащила его на безопасное место.

– Так ты можешь расстаться с жизнью, не желая этого, – крикнула я, подтягивая к себе измазанного в грязи спутника.

– Да, по глупости можно сделать все, что угодно. – крикнул он в ответ, садясь на траву.

Я села с ним рядом. Иначе было не услышать друг друга.

– Единственный путь лежит вдоль обрыва на юго-запад, – сказала я.

– Однажды в детстве я забрался на крышу дома и заглянул в печную трубу, когда внизу горел огонь.

– Твое любопытство с тех пор не уменьшилось, – усмехнулась я. – Пойдем!

Мы двинулись вдоль обрыва, но уже не подходили к его краю. Шум водопада стал стихать, и скоро идти стало совсем легко: плоскогорье опускалось в том же направлении, в котором текла река.

Мы шли весь день. И у меня, и у Алана было чувство, что надо спешить. К вечеру мы проголодались и устали.