Легенда о Вращающемся Замке

Что до лошадей — в полцены. Я знаю, что просто так ты бы ко мне не пришел.

— Спасибо. Я благодарен тебе за оказанную тобой услугу и за твое гостеприимство.

— Не стоит благодарностей. Хорош бы я был, если б не принял в свой дом товарища. Не знаю, в какое лихое дело ты встрял на этот раз, старый негодяй, но пусть тебе в нем улыбнется удача.

— Было бы неплохо, — кивнул Остромир, допивая свой эль.

Когда слуги проводили гостей до дверей предоставленных им комнат, Гленан сделал Гледерику знак, дав понять, что желает поговорить.

Наследник графов Кэбри стоял, опираясь плечом о дверной косяк, и взгляд его казался глубоко потухшим.

— Я обратил внимание, как ты разговаривал с мастером Сновидом, — сказал Гленан с какой-то совершенно непонятной интонацией. Эту интонацию можно было назвать какой угодно, но уж точно не дружественной. — Держался ты в высшей степени изящно, как и принято в хорошем обществе.

— Я все же не на ферме вырос, дорогой друг, а в большом городе. Получил какое-никакое образование.

— Это я тоже заметил. Как ни пытаешься ты производить впечатление дерзкого выскочки, образование у тебя действительно есть. Сегодня ты хорошо вжился в роль аристократа, когда говорил о том, что графы Гальс — твои родичи. Они и в самом деле твои родичи. Однако не в глазах закона. Ты потомок бастарда, Гледерик. Думаешь, если ты однажды явишься в Иберлен, тебя там признают? Иберленские лорды высокомерны и помешаны на чистоте крови. Как Томас Свон, только хуже.

— С этим я как-нибудь разберусь, — проворчал Дэрри.

— Прости, Гленан, но правильно ли мне кажется, что ты в очередной раз стремишься меня поддеть? Я понимаю, тебе пришлось несладко. Я понимаю, смерть отца. Это все понятно. Да только если ты не станешь в ближайшее время хотя бы чуточку полюбезней, тебя ждет новый вызов на дуэль, и на этот раз я точно буду с тобой драться.

— Интересно было бы на это посмотреть, — сказал Гленан неопределенно, изобразил что-то наподобие короткого поклона и скрылся в дверях своей спальни.

Дэрри с минуту смотрел ему вслед. Поведение приятеля преступило уже всякие рамки приемлемого и начинало всерьез раздражать, но ничего с этим поделать юноша не мог. После еды его окончательно разморило и потянуло в сон. Гледерик зашел в отведенную ему комнату, не зажигая света добрался до кровати, стянул с себя сапоги и, как был в одежде, рухнул на постель. Тонкий серп убывающей луны заглянул в окно, вынырнув из-за туч, и юноша слабо помахал луне рукой.