Легенда о Вращающемся Замке

Обратился вдруг в длинный и тонкий ледяной меч, с клинком, сделанным будто из серебра, с гардой, украшенной аметистами. Нелюдь улыбнулся, взмахнул мечом. Он сделал это, как опытный фехтовальщик, продемонстрировав в одном быстром движении умение и ловкость.

Дэрри встал в защитную позицию — и увидел, что сталь его собственного клинка, окропленная его кровью, тоже светится в ночи — слабым, едва уловимым сиянием. Более слабым, возможно, чем то, что исходит от фитиля свечи, угасающей за час до рассвета. Однако оно все же было — и этим придавало надежду.

Тварь рванулась вперед, сделала выпад — белое пламя ее колдовской шпаги пронзило темноту. Гледерик отступил на два шага назад, едва не оступившись в костер. Тишина сгустилась, упав на поляну подобно плащу. Нелюдь двигался бесшумно — и похоже, даже не дышал. Противник внезапно оказался рядом, атаковал еще раз — но Дэрри каким-то чудом успел заслониться. Неловко и поспешно вскинул оружие вертикально перед собой, удерживая двумя руками эфес. С усилием его противник нажал на свой меч, стараясь продавить выставленный Гледериком блок — но юноша стоял на ногах крепко и не поддавался.

Враг без лишней спешки опустил клинок — не сдвинувшись, впрочем, с места. Пришедший из тьмы был сильнее и не ждал внезапной атаки. Сейчас он полностью ощущал себя хозяином положения.

Они стояли друг напротив друга. Перепуганный вчерашний оруженосец, лишь по званию, а не по сути сделавшийся недавно рыцарем. И желающее его смерти древнее, лишенное, быть может, души создание, веками наблюдавшее, как истребляют друг друга народы, а потом пировавшее на их костях.

«Может быть, — подумал Гледерик, — все сомнения лорда Эдварда, как и мои собственные сомнения — истинны. Не было никакого Гейрта Кардана, наследного принца из далеких земель — а вернее он был, но не совращал отродясь моей прабабки. Мою прабабку, и впрямь дворянку из обедневшей семьи, совратил слуга или конюх, или дворецкий — и не выдержав этого позора, семья прогнала ее прочь. Во мне нет ни единой капли королевской крови, а отец просто поверил в старые сказки, и сейчас еще одна старая сказка меня убьет».

Юноша направил клинок острием в грудь противнику, поставив его в позицию, из которой равно удобно как защищаться, так и атаковать, и замер, готовый к смерти. Отчаяние и страх вились, клубились, держали его сердце в тисках, а в ушах горячо стучала кровь.

Наконец нелюдь нанес удар — а Гледерик, сам не зная как, не понимая, какая неведомая сила его направляет, этот удар парировал.