Легенда о Вращающемся Замке

И он не имел ни малейшего права прозевать эту возможность. Не мог уступить ее какому-нибудь расторопному дурню. И потому, едва герольд договорил, Гэрис Фостер заорал во всю глотку, наполнив своим голосом теплый осенний воздух и надеясь, что голос этот будет слышен даже на самых дальних скамьях самых дальних трибун:

— Такой храбрец нашелся, мои лорды! Я, сэр Гэрис Фостер, бросаю вызов сэру Эдварду Фэринтайну, и клянусь, что проучу его как следует! Я клянусь перед добрым народом Эринланда, что уйду с этого поля победителем — или буду обесчещен и проклят вплоть до Судного Дня и дальше!

Гэрис давно уже ни на грош не верил ни в какие клятвы, даже самые громкие — но зато он прекрасно знал, что в них верит народ.

Ничто не сможет воодушевить собравшихся здесь людей больше, чем такое смелое обещание. Расчет оправдался — после произнесенных им слов трибуны просто взорвались криками. Негодование и восторг сразу. Негодование — потому что какой-то наглец успел вызваться на бой первым, выхватив тем самым удачу у всех остальных. Восторг — ну, а как же, зрелищу быть. Гэрис усмехнулся. «Вы, господа, как всегда жаждете зрелища — ну так святая правда, что вы его получите».

Эдвард Фэринтайн медленно повернул коня, посмотрел на Гэриса сквозь опущенное забрало шлема — и, будь на месте Гэриса кто другой, взгляд сэра Эдварда проморозил бы его до костей. Потому что люди так не смотрят. Так смотрят только высокие фэйри — или те, кто несет в своих жилах их серебряную кровь. Герцог Фэринтайн заговорил — и его негромкий голос заглушил рев толпы:

— Интересная клятва, сэр Гэрис.

Вы не боитесь ее нарушить?

Гэрис встретил взгляд Эдварда — и одну долгую секунду они смотрели друг другу в глаза. Гэрис знал, что Эдвард его не узнает, и Эдвард в самом деле его не узнал.

— Я ее не нарушу.

— Смелые слова, — Фэринтайн склонил голову. — Садитесь в седло! Я хочу проверить, стоите ли вы своих слов.

— У вас будет такая возможность, герцог, — сказал Гэрис сухо. — Дэрри, — это уже оруженосцу, на три голоса ниже.

Оруженосец вел в поводу коня — и ухмылялся. Конь не ухмылялся, конь раздувал ноздри и глядел прямо на Гэриса бешеным взглядом. «Ну, лошадка, не подведи — даром я тебе столько дней подряд покупал самое лучшее сено? Сегодня нам с тобой, малыш, придется постараться на славу».

Гэрис вскочил в седло и взялся за протянутое оруженосцем копье. Вскинул это копье острием вверх, приветствуя толпу — и довольно улыбнулся, заметив, что зрители по меньшей мере удивлены.