Легенда о Вращающемся Замке

Но эта мысль лишь в очень незначительной степени могла успокоить Гэриса.

Впрочем, было не до лишних раздумий — представление не совсем закончилось, и следовало играть свою роль до конца. Гэрис вскинул меч острием к небу — и публика, словно ожидавшая этого, разразилась приветственными криками.

— Да здравствует победитель турнира! — крикнул герольд. — Сэр Гэрис Фостер, герой этого дня — и герой Эринланда! Сегодня, прямо перед всеми вами, этот человек совершил нечто немыслимое, подвиг, столь великий, что барды сказали бы…

Сэр Гэрис Фостер не стал слушать, чего скажут барды.

Ему давно уже набили оскомину одинаковые речи, произносимые всеми герольдами на всех на свете турнирах. Гэрис вложил меч в ножны и склонился над все так же лежащим на песке Эдвардом. Протянул руку:

— Помочь вам встать, сэр?

— Если вас не затруднит.

При помощи Гэриса Эдвард поднялся на ноги. Он не выглядел ни удивленным, ни раздосадованным, ни разозленным — не выказывал ни одного из чувств, приличествующих человеку, только что потерпевшему поражение в шаге от победы.

Казалось, он воспринял случившееся как должное, и уж тем более ни о чем не сожалел.

Эдвард снял шлем, и длинные, платиново-белые как свежевыпавший снег волосы рассыпались по плечам. Гэрис замер, как громом пораженный — в этот момент ему показалось, что его сердце прямо сейчас возьмет, да и выпрыгнет из груди.

Он и в самом деле забыл за эти проклятые месяцы многое из того, чего не следовало забывать. Он выпустил из памяти, как выглядит человек, стоявший теперь в двух шагах от него.

Благородное лицо с тонкими аристократическими чертами, бледная кожа, глаза, что казались в настоящий момент прозрачными, светло-голубыми, льдистыми. Глаза эти, хорошо знал Гэрис, имели свойство менять цвет. Куда чаще они имели темный, фиолетовый оттенок — когда Эдвард бывал отстранен или погружен в себя. Светлел, как теперь, его взгляд лишь в моменты наивысшего сосредоточения или волнения. Или гнева.

Присутствовало нечто странное в этом лице. Древняя кровь — она отпечаталась на всех, кто принадлежал к Дому Единорога.

По материнской линии и сам король происходил из этого дома.

— Что с вами, благородный сэр? — Лорд Фэринтайн улыбнулся. — Мой облик кажется вам пугающим? Может быть, немного не совсем человеческим? Что поделать, таким я уродился на свет.

Гэрис сглотнул.

— Прошу прощения, сударь… Я… Просто удивительно видеть кого-то… Вы очень…

— Очень странной наружности? — закончил за него Эдвард. — Ну еще бы. Это многие говорят.