Легенда о Вращающемся Замке

Нет, крылось здесь нечто еще, и это неведомое нечто не давало юноше покоя.

Когда армия наконец построилась, король выехал к ней, верхом на роскошном гнедом жеребце. Надсаживая глотку, Хендрик Грейдан прокричал напутственную речь. Говорил он про все те же вещи, про которые разглагольствовал обычно. Про воинскую доблесть, про дворянскую честь, про необходимость расквитаться с давними врагами и обрести славу, достойную воителей древности. Дэрри почти не вслушивался в эти слова. Слишком напыщенно они звучали, а давние обиды, нанесенные двумя королевствами друг другу, волновали его мало, и уж тем более не хотелось разбирать, кто здесь прав.

Гледерик поймал себя на мысли, что король Эринланда начинает его раздражать. Хендрик все больше казался юноше упрямым и спесивым. Лорд Эдвард, с его рассудительностью, нравился Дэрри гораздо больше. Фэринтайн по крайней мере был способен думать головой, а не только махать кулаками и надсаживать глотку. Хотя в войсках, как успел Дэрри заметить, поддерживали скорее короля, нежели его кузена.

Хендрик выглядел в глазах солдат простым и честным, в то время как его аристократичный двоюродный брат не встречал понимания. Он представлялся людям слишком уж осторожничающим, не способным на решительные действия.

Еще раз прогремели трубы, и войско наконец двинулось. Дэрри, как оруженосцу одного из приближенных к трону гвардейцев, выпало оказаться в авангарде, в числе королевской свиты. Здесь же, помимо сэра Гэриса, находились также и Фэринтайн, и Остромир, и прочие воинские командиры.

Среди них — Тобиас Свон, отец задиристого Томаса. Этот седоволосый сухопарый мужчина был, в отличие от сына, внимательным и серьезным, и постоянно хмурился. В его обществе постоянно находился чернобородый рыцарь с тем же гербом, что у Гленана, сложившим крылья ястребом — по всей видимости, граф Кэбри. Оба дворянина о чем-то негромко беседовали, порой притрагиваясь к кожаной фляге.

Дэрри подъехал к Гленану, сопровождавшему своего лорда. Эдвард Фэринтайн выглядел еще более сдержанным, чем обычно, но при виде Гледерика неожиданно приветливо кивнул.

— Доброе утро, милорды, — сказал Дэрри тихо.

— Доброе, Дэрри, — откликнулся Гленан. — Скоро твой первый настоящий бой. Не боишься?

— Тоже мне, таких глупостей бояться. Гленан, король правда зол на твоего господина?

Гленан оглянулся, не подслушивает ли кто, и зашептал:

— До одури зол. Тогда, на пиру, я подумал, что лорд Эдвард нарвется сейчас на его гнев.