Рыцарь из Дома Драконов

Она, эта половина, прекрасно знала, что здесь происходит, кто этот надменный вельможа в серых одеждах, в чем предмет идущего спора, и как в этом споре одержать верх. Что же до языка, на котором они беседовали…

Артур только сейчас сообразил, что этот язык не был привычным ему языком, общеупотребительным на севере Срединных Земель, в Иберлене, Бритере, Гарланде, Эринланде и бывшем Найтерверне. Нет, то было Высокое Наречие, на каком дворяне говорили в древности, в дни Артура уже почти забытое. Язык, перенятый основателями королевства у эльфов и ставший на долгие века наречием знати.

Язык древней мудрости.

— Брат, — сказал Артур на этом языке. — Ты заблуждаешься. Я хороший друг герцога Кардана, вожака пришедших с полудня людей, и знаю, чего он хочет, а чего — нет. Кардан не желает нам зла. Он с почтением относится к нашему народу. Его племя просто поселится на опустевших землях, где никто давно не живет, и станет нам добрым соседом. Они уже не те, какими были раньше. Брат, я живу с ними, я знаю, что говорю.

Для нас всех наступает сейчас новое время, и мы должны воспользоваться теми шансами, которые это время дает. Слишком долго мы были заключены в янтарь нашей вечности. Жизнь людей постоянно меняется, за один их век происходит больше событий, чем за нашу тысячу лет. Человечество уже почти поднялось из праха и разорения Великой Тьмы — и заслужило еще один шанс на этой земле. Возможно, нам, пребывающим в тенетах нашей магии, стоит внимательнее к ним присмотреться. Сейчас они все еще дикари, как были дикарями всю последнюю тысячу лет, — но кто знает, какая судьба их ждет. Однажды люди поставили мир на край хаоса, но оступиться способен каждый. Возможно, именно человеческий род обновит нашу землю. Если мы укажем ему правильный путь.

Дракон в серых одеждах презрительно скривил губы. Теперь Артур понимал, кто стоит перед ним. Шэграл Крадхейк. Один из властителей дочеловеческой расы, потомок пришедших с небес чародеев, что открыли некогда тайны магии сидам и альвам.

«Мы и правда родичи», — толкнулось в память чужое, чуждое воспоминание. Пришел мимолетным видением, отзвуком, эхом — образ некогда великого Дома Драконов, стоявшего у основ этого мира. Много ветвей было в нем, но почти все ныне иссякли. Остались лишь две линии, Айтверны и Крадхейки, и последние их представители были братьями, имея разных отцов, но одну мать. Попытка сохранить чистоту крови, разбавленной браками с сидами.

Эта мысль обожгла Артура пламенем.