Рыцарь из Дома Драконов

Однако насильный брак не стал оттого менее насильным, и чувства Раймонда так и не нашли у его супруги ответа.

Рейла не любила своего мужа, хотя и честно исполняла возложенный на нее долг. Однако, не испытывая к нему чувств, она пожертвовала ради Раймонда жизнью, когда против него и государя составили заговор. И составил его не кто-нибудь, а родной брат Раймонда, Глэвис Айтверн. Случилось это в дни, когда умер старый король Торвальд, а его сын, Брайан, вступив на престол, не выказал в себе задатков сильного правителя.

Лорд Глэвис счел, что пора повелителям Запада забрать корону себе, раз уж семя Короля Чародея наконец ослабло и больше не способно держать Иберлен в стальной хватке.

Раймонд не поддержал брата. Брайан, может, и не виделся ему способным государем, но это не было поводом лишать его власти ради удовлетворения личных амбиций. Раймонд бросил родичу вызов, и они сошлись в поединке, прямо в королевских покоях, куда Глэвис явился, желая убить Брайана Ретвальда.

В тот день там присутствовала и Рейла.

В памяти герцога Айтверна навсегда отпечаталась эта сцена. Глэвис выбил у него оружие из рук, взмахнул клинком, а леди Рейла оказалась на пути этого клинка, бросившись наперерез смертельному выпаду. Она попыталась спасти нелюбимого мужа, и острие меча вышло у нее из спины. Когда она с криком опустилась, умирая, на запятнанный кровью ковер, Раймонд уже поднял собственный клинок и пронзил Глэвису сердце. Раймонд защищал своего короля, а Рейла защитила его самого.

Стоя над телами мертвых брата и жены, Раймонд дал себе клятву жить так, чтобы его жизнь оправдала те жертвы, ценой которых она оказалась куплена. Сегодня ради исполнения этой клятвы он отдал собственного ребенка на поживу Джейкобу Эрдеру. Лучше было поступить так, нежели предать Иберлен.

«Я все отдал этой стране, — подумал Раймонд с тяжестью на душе. — Я отдал королевству всего себя, все, чем я владею, все, что я есть, до последнего вздоха, до последнего волоса, до последней капли крови.

Поколениям предков не в чем будет меня упрекнуть. Всю жизнь я служил земле, на которой рожден. Порой мне приходилось делать ужасные вещи во имя моего служения. Я допустил войну на восточной границе королевства и позволил ей длиться год за годом много лет подряд, пока она не стала привычной. Это был единственный шанс отвлечь всех этих Коллинсов и Тресвальдов от сердца страны, не дать им выступить против меня.