Осколки клана. Том 2

И если скормить простецу эти на вид твёрдые, но на ощупь мягкие и тёплые плоды, он обретёт то же самое ядро, что и донор, а, по сути, станет членом моего клана. И таковыми я могу теперь сделать четверых человек… Вот только кого?

Ладно, этот вопрос пока можно отложить. Судя по всему, плоды не подвержены действию времени, и у меня ещё будет возможность присмотреть кандидатов. А пока… я встал над телом погибшего родича. Слова поминальной молитвы Урборосу сами всплыли в памяти. Впервые мне приходилось хоронить родных, но по сердцу словно резанули бритвой.

Пусть нас даже и разделяли многие годы, но это был первый родственник, встреченный мной, как и доказательство силы клана Бажовых. Хотя бы этим он заслужил право упокоиться в стихии. Из моей руки плеснуло зелёное пламя, растекаясь по мёртвому телу, и в считанные секунды от него остался лишь пепел. Я опустился на колени, собирая его в мешочек, где раньше хранил всякую мелочёвку. Думаю, Древо академии будет хорошим местом, чтобы развеять его, пусть даже погибший там никогда не учился.

С подобными мыслями я направился прямиком в местную читальню. Из остальных комнат я уже взял всё, что мог на данный момент, а вот к книгам ещё даже не приступал. А ведь была… была надежда натолкнуться на такие же, как и та, в которой существует Мария… Но нет! То ли собрание произведений, хранящееся на полках и шкафах, было уже кем-то тщательно почищено, то ли вообще никогда не содержало подобных Марии книг. Зато где-то на полчаса моё внимание привлек раскрытый на странице с последней записью фолиант, возлежавший на кафедре, оказавшийся хроникой взлёта и падения маленькой группки моих родственников, отколовшихся от основного клана сто лет назад.

«Сегодня я, Всеволод Бажов, сын мастера-чародея, боярина Юрия Бажова своей волей и по обоюдному со старейшинами желанию бросил клич среди знавших и верящих в меня об “Исходе” отряда и новой семьи Бажовых на Поиски Лучшей Доли, и было это в дне десятом месяца второго сезона Древа…» — так начиналась первая страница, и пусть за недостатком времени читал я наискосок, но история рассвета и падения одного из кусочков моего клана, пусть, похоже, не прямых предков, брала за душу и не позволяла оставаться равнодушным.

Пятьдесят два человека, из которых было двадцать два мужчины, девятнадцать женщин, а остальные числились детьми без указания пола, ушли из главного бажовского посада в сторону московского Полиса сто сорок восемь лет назад.