Осколки клана. Том 2

— Очень интересно… — продолжала осматривать свою копию Маша, то там, то здесь потыкав пальцем в живот, ущипнув пару раз за дымную кожу, а затем постучав костяшками по лбу. — Эластичность кожи не похожа, но всё равно… А может она лечь на парту и расставить ноги?

— Мария? — буквально взвизгнула уже алая, как перезревший помидор, Нина.

— Э-э-э… — протянул ошарашенный Борислав.

— Убью… — пообещала Дарья.

Я же, глядя на это, ощущал, как краснеют уши.

— И всё же, — внимательно посмотрела на серба Сердцезарова.

— Да там нет ничего! — взъярился было Борислав, но чаровница его перебила:

— Там нет ничего, потому что ты не проводил исследования или потому что не можешь повторить?

— О чём ты вообще с ним говоришь? — взорвалась вмиг осушившая слёзы Дарья.

— Как вообще…

— Тихо! — рыкнула на девчонок Маша. — О вас, дурах и дураках, беспокоюсь!

Ответом ей было непонимающее молчание. А она тем временем продолжила пытать уже не знающего, куда свалить, Борислава.

— Так не можешь или никогда не видел?

— Что? — красный как варёный рак серб, похоже, хотел спрятаться от чаровницы за меня, а там тактически покинуть аудиторию.

— Вульву видел во всех подробностях?

— Чего? 

— Писю вблизи разглядывал? — даже не покраснев, выдала Маша.

— Э-э-э… — с круглыми от удивления глазами выдавил Борислав, отступая под напором исследовательского азарта Машки, и, как-то жалобно глянув на меня, спросил: — Чего она? 

— Понятно. Девственник! Блин… — пробормотала она себе под нос, а затем вновь набросилась на парня с расспросами: — Так можешь нормальные половые органы сделать? 

— А-а-а… Зачем они им?

— Так можешь?

— Ну… наверное…

— Чего она к нему привязалась, Каменс… Бажов? — возмущённо шепнула мне пунцовая Дашка, как-то незаметно оказавшаяся рядом.

— Да ещё на тему… Такую тему!

— А кто её знает, — пожал я плечами. — Первый раз её такой на людях вижу...

«Ну да, обычно “чаровничья-истерия” у неё наступала, когда мы в палате оставались одни… — подумал я, но озвучивать свои мысли не стал.

— Первый раз, когда обнаружила у меня защитный имплант на груди, прикрывающий выход окаменевшей души. О нём, оказывается, в документах как о простом вживлённом щитке говорилось. А второй раз, когда выписывать меня не хотела. Всё какую-нибудь болячку искала, только чтобы не выпускать на свободу…»

— И всё равно это неприлично!

— Неприлично это было несколько минут назад, ровно до тех пор, покуда она кукол Борислава не увидела, — тихо хмыкнул я и тяжко вздохнул.