Осколки клана. Том 2

— Без обид! Но у нас только и слухов за эти месяцы, что то у вас, то у морозовцев потери…

— У Самойлова в группе тоже один…

— Да там сам на штырь в темноте налетел, — отмахнулся парень, который назвался Андреем. — Довыпендривался парень, вот и сверзился в темноте с полусгнившей лестницы. Там полное «моменто море» виском на арматурину тридцати сантиметров. Ванька жаловался, что совсем неадекватный парень был.

— Слушай, Антон, — вновь вернулся к теме пухлый. — А кто у тебя из наших-то? Чаровников, в смысле…

— Маша Сердцезарова, а что?

— А… мужик! — наигранно взвыл Юдинцев.

— Ты теперь прямо-таки мой герой…

— В смысле…

— Да все самые красивые девчонки твои…

— Завязывай придуриваться, — ткнул кулаком пухляка один из его друзей. — Та ж ещё стерва! Да и… г-хм…

— Так, народ, — остановил я разгорающееся бурное обсуждение достоинств и недостатков моей одногруппницы. — Вы сейчас шибко заняты?

— Да нет, — помотал головой Андрей, — допу Ос-Об-З прогуливаем… а что?

— Что есть Ос-Об-З? — поинтересовался я.

— Основы общей защиты, — ответил мне Егор.

— Грубо говоря, как дать в морду, не сломав кулак, и не получить в ответ, вовремя заслонившись боевиком. У нас сегодня дополнительное занятие, а на нём свободное посещение.

— А смысл? — удивился я. — Чаровнику же подобное полезно…

— Эм… Антон, — поморщился самый молчаливый друг Юдинцева. — Мне, например, сегодня по полёвке ещё шестистраничный доклад писать на тему: «Травматический срыв эпидермиса на менее чем десяти процентах человеческого тела эгоистичной живицей стихии Земля и способы временного купирования последствий подобной травмы в полевых условиях для сохранения частичного функционала одарённого во время боя».

И к другим урокам готовиться. А когда ты мне прикажешь отдыхать? Не, это не так трудно, конечно, но всё же…

— Понял, — я поднял руки ладонями вперед. — Молчу. Я что спросить хотел, столовая у вас есть? А то я сегодня только завтракал… да и то давно. Хотел предложить вместе пройтись.

— А, ну это дело, — кивнул Юдинцев, и компания, подхватив свои пожитки, повела меня в святая святых любого учебного заведения.

Третья столовая, а всего их, как я понял, в башнях Севеновки четыре штуки, оказалась просторным и светлым помещением округлой формы, в котором за столами народ скорее занимался своими делами, чем употреблял пищу. К моему удивлению, ребята повели меня сразу же к раздаточной, не дав свернуть к кассам.

— Тимирязевская Академия? — несколько противным голосом спросила толстая тётка за стойкой.