Осколки клана. Том 2

В результате прорыв стенки канала с выплеском неочищенной некроэнергии прямо на сердечную мышцу… Мгновенная деградация и умерщвление тканей…

Девушка всхлипнула…

— А ведь я её утром проверяла… — произнесла она, уже с трудом выговаривая слова.

Не обращая внимания на окружающих, я притянул чаровницу к себе, и та зарыдала, уткнувшись носом в мою грудь, сминая в кулачках ткань мундира. К удивлению, отчего сеченовцы очень сильно поднялись в моих глазах, никто не стал пялиться или комментировать эту сцену.

Матч остановили, а народ сделал вид, будто ничего такого не происходит. Всё, как должно…

Наконец, Маша слегка успокоилась, отлипла от меня и, приняв один из вложенных мне в карман Алёнкой платков, звонко высморкалась.

— Может быть, тебя проводить?

— Нет… Спасибо… — покачала девушка головой. — Не надо, я с подругами…

И действительно. Неподалёку обнаружилась стайка девушек со стилизованным деревом моего факультета на шевронах.

— Ты это, — промямлила Маша.

— Домой давай. А то поздно уже. Сам до парковки доберёшься… Ой, тебе, наверное, машину нужно выписать?

— Да нет, — мягко улыбнулся я. — Всё нормально. Меня наш академический паровик ждёт.

— Тогда я пойду…

— Да, давай! — кивнул я. — До завтра.

— Угу… — совершенно, как некогда Лена, ответила мне Сердцезарова и, окружённая подругами, быстро исчезла в одном из коридоров.

Я же, в полной тишине пожав руки знакомым сеченовцам, отправился на парковку.

   

Глава 5

Глава 5

— Осторожно, двери закрываются.

Следующая остановка «Политехническая выставка» … — чрез шипение и потрескивание старой аппаратуры донеслась из раструбов динамиков фраза, зачитанная глубоким грудным женским голосом.

— Когда я была маленькая, всегда думала, что это говорят специально натренированные лилипы, — улыбнулась своим воспоминаниям Нина. — Я их себе всегда представляла в аккуратненьких костюмчиках и платьицах. Ну, как в сказках у Кончинского.

Даже упросила маму купить мне одного. Правда, она меня обманула и принесла вместо лилипа гарантийной породы обычного лабораторного, а он оказался жутко ленивым, глупым и всё время рвал одёжку, которую шили для него няньки. А я всё равно верила и пыталась следить за ним, когда он меня не видел!

— Бедное животное… — фыркнул Никита. — Надеюсь, он недолго мучился?

— Вот ещё! — состроила обиженную мордашку красноволосая.