Осколки клана. Том 2

Вот только в отличие от Тимирязевых защитить плоды столь хитрого «плана предков» Останкины в итоге так и не смогли. Фигуры столь же значимой, как Демьян Хитрющий в их рядах больше не появилось, да и вообще, уже через три столетия клан откровенно захирел, существуя в основном за счёт того, что сдавал свои земли в аренду более мелким игрокам.

Как итог, испугавшись быстрого и жестокого уничтожения своих бывших патронов Тимирязевых, последние Останкины просто продали за жалкие копейки почти девяносто девять процентов своих земель Княжескому Столу.

Оставив себе только потерявший былую роскошь небоскрёб, который тёмным пятном торчал чуть в стороне от развёрнутой здесь Политехнической Выставки, да несколько небольших наделов, которые, видимо, надеялись, позже выгодно пустить с молотка или как-то по-другому пустить в дело.

Вот только кто-то из чиновников того времени, как обычно, решил, что считаться с пусть древним, но обедневшим и растерявшим могущество кланом, неспособным позаботиться даже о своём небоскрёбе, быстро превращавшемся в опасные развалины, не имеет особого смысла.

Потому и вышел очень некрасивый конфликт за Музей Дендронафтов, благодаря которому оставшиеся крохи репутации клана Останкиных были не просто разрушены, а буквально втоптаны в грязь. Ведь обывателями, особенно из простецов, не объяснить, что приставки к названию клана «древний» и «великий» вовсе не означают «богатый» и «процветающий». Логика простая: есть собственный небоскрёб — значит, денег куры не клюют! Могли бы ради Полиса не скупиться! А если такие бедные — так продайте свой многоэтажный домик и вообще живите по средствам! 

И ведь таким не объяснишь, что небоскрёбы как клановые вотчины просто так не покупаются и не продаются, а потерять его для такой семьи, как Останкины, равносильно окончательному приговору.

В общем, общественное мнение, сформированное через газеты противоположенной стороной конфликта, не столько способствовало его разрешению, сколько наоборот заставляло последних Останкиных идти на принцип и упираться всеми четырьмя лапами, требуя справедливости.  

— Красота… — восхищённо выдохнула Нинка, разглядывая из окна массивный, увешанный флагами полиса главный вход, выполненный в виде огромной Триумфальной Арки с несколькими рядами колонн в три человеческих обхвата. — А где «Чародей и Чаровница»?

— Так они там — дальше, — Ульрих махнул рукой, указывая куда-то на север.