Кор-Унтару Долина шести теней

Она бы не раздумывая послала Мад’Левана, куда комары не залетали, но перспектива исчезнуть из поля видимости трискрата и наблюдать за носителями, не опасаясь гальтов, уже настолько покорила её воображение, что отказаться не было сил.

— Ты предлагал чай, — напомнила она, оставляя себе ещё немного времени на раздумья.

Мад’Леван смерил её нетерпеливым взглядом и поднялся с кушетки. Через минуту он вернулся, протягивая чашку Шеа. Она приняла и отхлебнула. В носу защекотало от душистого пара, и по языку разлилось терпкое послевкусие.

Лис поднёс чашку к губам, глядя поверх неё на гостью. Ждал ответа.

— Пока ты держишь щит, я в любом случае буду заинтересована в твоём благополучии. — Шеа пожала плечами. — Из одного проистекает другое.

— То есть... союз?

— Союз, — кисло подтвердила она и отвела взгляд.

Глава 3 Долина Рудокопов

Путь, проделанный ими от Юрра до Азг-Керуаг, казался Эрикиру полным трудностей, но когда они достигли самих гор и вломились в каменные дебри, он готов был взвыть от усталости и уныния.

Стены Нортрока словно бы разделили мир: по одну сторону осталось лето, а на другой поджидала осень.

Весь день на головы лил дождь. Серость камня и неба выпивала силы. Не оставалось никакого желания бороться с бесконечными кочками и ухабами горных троп. Фургоны то и дело застревали. Натужный скрип колёс доводил до трясучки — ведь если лопнет обод, то придётся тащить пожитки на волокушах — и само ожидание неприятностей становилось пыткой.

После разговора с Халахамом между спутниками встали стены, пролегли пропасти и океаны. Наутро, когда гальт вернулся в лагерь в ожидании ответа: кто идёт сам, а кого требуется убедить — Теаран и Лайлин с Айхелом передали каждый своё решение угрюмым молчанием. Никто не рвался в «тупые источники». А Эрикир, которому отвели привычную роль барана в стаде, к тому времени понятия не имел о предоставленном носителям выборе.

Он даже не нашёлся, что сказать, когда Айхел ближе к полудню вскользь упомянул, чем кончилась вчерашняя беседа — так и остался сидеть в фургоне, с открытым ртом и в полной растерянности. И дело было не в том, что выбор Эрикира отличался бы от общего, а в том, что его даже не стали спрашивать. Тупому мальчишке с Тележной улицы слова не давали. Вот это бесило больше всего. От него попросту не ждали никаких шевелений...