Кор-Унтару Долина шести теней

Одни просили дождя у магов, а другие зареклись иметь дело с отступниками, уповая на божественную милость. Когда маги отказались призывать ливни, объяснив, что это может вызвать ещё большие стихийные беды, а толку даст мало, «просители» примкнули к «противникам». По стране начали вспыхивать бунты, направленные, впрочем, не столько против чародеев, сколько против тех, у кого была еда и чья жизнь с приходом засухи пока ещё не слишком изменилась. В столице устроили поджог на стройке будущего университета магии. А может, огонь занялся сам по недосмотру работников — в такую жару хватило бы и одной искры.

Так или иначе, возведённые на то время леса выгорели дотла, и, кто желал, усмотрел в произошедшем знак свыше, тем более, что дым над пожарищем ещё не развеялся, как хляби небесные вдруг разверзлись и на землю обрушился долгожданный ливень. Засуха кончилась.

Лило неделю с небольшими перерывами. Зелень пошла в рост повсеместно. Никто не мешал травам, ни хлебным, ни сорным. Когда непогода утихла и крестьяне двинули на пашни, явилось третье знамение — поля вдоль Тайры от Юрра до Турвона и выше сплошь поросли алым клевером.

.. Так будущий Храм обрёл свой символ, а последователей новой религии стали звать клеверитами.

После этой череды потрясений, религиозная лихорадка странным образом поутихла: проповедники стали высказываться осторожнее и мягче, правительство придержало травлю, а крестьянам вообще стало не до бунтов — их ждала страда.

Тихо и незаметно за следующие десять лет клевериты обзавелись скромными молитвенными домами там да сям, кое-какие книги появились в миру, на разный лад, словами и гравюрами повествующие о трёх чудесах Пробудившегося бога.

Никто не удивлялся уже изображению четырёхлистного клевера, встречавшемуся где угодно от северного порта Фуэллы до горного Кройнерина. Всё чаще вместо Грызущего или Пробудившегося бога, стало звучать имя Солнечный Отец. Со временем их начали разделять, как две ипостаси одного и того же, а после и вовсе противопоставили друг другу. Солнечный воплощал в себе справедливость и прощение для кающихся, а жор был тёмным ужасом — уделом проклятых и отверженных Отцом.

Когда Тэм’Арг IV открыто стал готовить королевство к войне, по стране двинулся ропот — подтвердились звучавшие раньше предостережения о том, что рано или поздно маги возьмутся за оружие. Народ, только ставший забывать голод, только нарастивший бока, взвыл, не желая новых лишений, но дальше воя дело не зашло.