Кор-Унтару Долина шести теней

— И?

— И пойдём в гости.

Мад’Леван настороженно покосился на спутницу.

— Поясни.

— Просто посмотрим на них вблизи, рыжий. Не мельтеши, — усмехнулась та.

— Насколько вблизи?

— Чтобы разглядеть в деталях.

— Нет. Этого мы точно делать не станем.

— Отчего же? — Шеин с угрозой повернулась к нему.

Федда стиснул зубы.

— Это неразумно. Риск не оправдан. Зачем нам на них смотреть? Уже видели.

— Вы. Но не я. В общем, так, господин маг. Или я провожу разведку так, как нужно мне, или можете отправляться на переговоры в любой удобный вам час, но без меня.

Мад’Леван почувствовал, как вытягивается его лицо, но ничего не мог с собой поделать. Он сам загнал себя на этот канат, и, видимо, ничего другого теперь не оставалось, как пройти по нему, не сорвавшись.

Пока он угрюмо молчал, Шеин двинулась обратно в сторону от ущелья, подыскивая место для остановки.

* * *

Уже под вечер, продрогшая до того, что перестала ощущать холод, Лайлин мучилась с одним особенно вычурным узлом. Окоченевшие пальцы не слушались, ажурная сеточка на ладони то и дело тянулась не туда, срасталась или перекручивалась.

Стебель зверобоя подрагивал, безвольно поникший, терял и обретал форму, да всё не ту.

В конце концов, Лайлин сдалась. Сгорбившись, разглядывала неудавшееся плетение в своих руках. Сумерки скрадывали цвета и тени. Со стороны камина доносились писк и шуршание — в дымоходе возились проснувшиеся к ночи летучие мыши. Девушка перевела взгляд на лежащие в ряд уже законченные растения.

Сейчас они казались ей такими же недоделками, как и злополучный зверобой. Лайлин качнула на ладони блёклое кружево. Что было в них, в этих никогда не росших травах? Она не знала. Могла лишь назвать, чего там нет и никогда не появится: земных соков, солнечного света, лечебной силы — всему этому неоткуда было взяться, потому что она лишила их возможности пройти путь от зёрнышка к цветку, сквозь тело земли — к солнцу; путь, наделяющий творение Искрой.

Теперь Лайлин на самом деле понимала, отчего Халахам так спокойно распоряжался ладой и даже сравнивал её с глиной — она была пуста сама по себе.

Ничего божественного. Просто материал. И эти неживые травы — просто кривое изделие, вылепленное неумелыми руками.

Пальцы сжали невесомую паутину, разрывая.

И без того бледное, свечение померкло, нити начали стремительно темнеть, будто наполняясь гнилью, пока не стали совсем чёрными. Лайлин, перебрала их и отпустила, как есть.