Пропащая душа

Эура вместе с диском едва поспевала за ним. Внезапно коридор оборвался, и путники оказались в огромной тёмной зале. Обитель Ваера поражала своими размерами: под её сводами вполне мог разместиться Снерхольм и несколько окрестных деревень. Четыре ряда тонких колонн из полированного камня густого фиолетового цвета поддерживали бездну купола. Мириады мерцающих шариков, связанные сиреневыми паутинками, роем висели в воздухе. Их света едва хватало, чтобы разогнать торжественный полумрак. Иногда шарики вспыхивали, разбухали, превращаясь в пульсирующие пурпурные сферы, но стоило пройти несколько минут, как они снова становились мерцающими точками.

Все это великолепие отражалось на идеально гладком обсидиановом полу. Эура почувствовала себя насекомым, крохотной букашкой. Сердце её затрепетало от ужаса и благоговения пред божественной силой. Очарованная храмом, девушка замерла. Из грёз её выдернул Миран. Бесцеремонно схватив за рукав, он потащил девушку в глубь зала. Мрамор искрился и расходился под подошвами сапог, словно путники шли по водной глади.  

                Ворота ТрайЕлоссы оказались огромным порталом, аркой из иссиня-черного обсидиана. По периметру горели голубые руны, высеченные на идеально подогнанных каменных блоках. Рядом стоял серый паланкин, окружённый жрецами и слугами. Чуть поодаль сидели на тюках торговцы и паломники. Когда Миран и Славко подошли к порталу, из-за колонн появились жрецы в длинных фиолетовых балахонах. Они подхватили тело Радэка и, синхронно приложив правые руки к камням, чуть выступающим из стены, принялись нараспев читать молитву, покачивая из стороны в сторону лысыми головами.

Чернота замерцала, и жрецы с телом исчезли в зеве портала.

- Иди за ними, - толкнул девушку Миран. - Мы за тобой. Просто прижми ладонь, а дальше все само пойдёт. 

                Девушка послушно занесла руку, готовая прикоснуться к чёрным булыжникам. 

- Эура, постой, - окликнул её женский голос.

 

                Девушка обернулась. Впервые за их недолгое знакомство она видела госпожу Беату в твёрдом уме, сидящую без чьей-либо помощи. Пребывание в храме определённо пошло госпоже Беатриче на пользу. Печать болезни постепенно исчезала с миловидного лица: на её щеках появился румянец, а в голубых глазах горел огонёк жизни. Видимо Радэк не зря торопился, настаивал, что её можно спасти. Вот только вот нужно ли….