Пропащая душа

Некоторые из них, заканчивались шипами, словно скорпионьи хвосты. Они скреблись по полу или резали воздух, со свистом проносясь над головой. Другие – покрытые присосками пытались схватить воздух, оплести кольцами добычу, чтобы, резко сжав тугие кольца, переломать ей кости.

- Бегите, - прошептал Радэк, рывком поднимая Эуру. Одно из щупалец метнулось к нему, но, обжёгшись о пламя факела, быстро втянулось обратно.

- После тебя, - сквозь зубы прошипела Эура, вытаскивая меч.

- Здесь плохое место для подвига, но хорошее для могилы… - Прошептал Радэк.

- Я уйду с тобой.

                 Они медленно попятились к выходу. Сверху, гигантской амёбой перетекая с балки на балку, полз монстр. Он плотоядно улыбался огромной пастью с четырьмя рядами острых мелких зубов и дружелюбно протягивал щупальца, желая задушить в последних объятиях дорогих гостей заглянувших на поздний ужин. Гостеприимный монстр был очень расстроен, что люди так быстро покидаю его тихую обитель, а ведь живые так редко заходят на огонёк.

В последнем душевном порыве он бросился к ним, вытянув вперёд все свои щупальца. 

- Бежим! – Заорал Радэк. Огненный шар, сорвавшись с кольца, нырнул в открытую пасть, обжигая тонкие неба. Взрыв гулко громыхнул в глубине утробы, останавливая чудовище.

Они отдышались лишь за пределами комнаты, в узком коридоре. 

- Что трясёшься, сынок. Выбрались, - Усмехнулся Миран, хлопая по плечу, дрожащего, словно осиновый лист, Славко.

- Зачем вы это сделали? – Прошептала Эура, скидывая испачканную слизью и кровью тунику.

- Своих не бросаю, – вымучено улыбнулся Радэк. – Все здесь? - Спросил он обступивших его людей. - А где госпожа Беатриче?

 Люди, шумно радовавшиеся их спасению, вдруг замолкли.

- Где госпожа Беатриче? – Угрожающе повторил вопрос Радэк.

- Госпожа осталась в комнате. Мы не успели её вытащить. Простите нас, господин Радэк, - виновато потупив карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, промямлил оруженосец. В свете факелов было видно, как покраснели его торчавшие большие уши, и залилось краской веснушчатое лицо.

Сам увалень напоминал бы нашкодившего ребёнка, которого строгий отец отчитывал за разбитую крынку с вареньем, если бы этой крынкой не была человеческая жизнь.

- Шкуры свои спасали, крысы, - рявкнул Радэк. 

- Радэк, стой, – крикнула Эура, хватая за одежду бросившегося к двери Радэка. – Подожди, я с тобой. 

- Ты? – Удивлённо спросил мужчина останавливаясь.