Пропащая душа

Мало кто мог распознать в тихом, приветливом старичке - божьем одуванчике, лечащем бедноту за небольшую плату, а иногда и вовсе не беря денег, грозного некроманта, автора солидных монографий по воскрешению и разупокоению, мастера ядов и зелий, чародея, именем которого бедняки пугали детей, мага, попасть к которому в ученики было привилегией и благом. Его знания устройства человеческого тела (такого хрупкого и такого прекрасного) теперь помогали лечить нищих, рвать зубы у ремесленников, принимать роды и вправлять кости.

Справедливо говорят, что некромантское мастерство не далеко ушло от лекарского, или лекарское от некромантского.… Но как бы то ни было, после Арденн, чёрное искусство попало в опалу. Немногим его адептам удалось бежать, скрыться от карающего меча слепого правосудия. Старому некроманту повезло: подручные Маркуса вытащили его из тюремных застенков в ночь перед казнью, в пустой бочке из-под вина вывезли из столицы и помогли спрятаться на границе КаулютМаа. Теперь, скрываясь под чужим именем, старый некромант тихо доживал свой век, по ночам строча алхимические манускрипты, а днём врачуя или торгуя порошком от головной боли. Не только удачный побег объединял скрюченного артритом старца, подслеповатого из-за привычки писать по ночам при свете свечи, лысого от опытов со с ртутью, с обожжёнными бровями из-за них же, пропахшего травами и аммиаком с правителем ФелконКреса, статным высоким, сильным словно горный лев, мужчиной средних лет, чьи волосы только-только тронула ранняя седина. Их объединяла тайна. Тайна, которую Маркус хранил даже от жены. Не желая волновать единственного любимого человека, он молчал, ибо все кто знал секрет, были давно мертвы. В живых из посвящённых в тайну остались только он и Аргус, а люди… люди могли выдумывать все что угодно, ибо всех, к сожалению, не перевешаешь. 

                Нешко пыхтел, плетясь в хвосте. Новый шлем, снятый с убитого пайкора, давил на лоб, и, оставляя красную поперечную полосу, врезался в переносицу.

Можно было избавиться от неудобного головного убора, но пайкорские вещи ценились в Скревене, да и выбрасывать было жаль: как-никак трофей. К несчастью, даже такой шлем – худая защита от монстров. Неспособная прокусить сталь, тварь просто переварит тело в ядовитом соку желудка, высосет мягкую плоть, выбросив шкурку доспеха, словно пьяница панцирь варёного рака, съеденного за кружкой холодного пива.