Порох и соль

Высокородная? Тайком и на судне корсара, пусть и ходящего капером, имеющим все необходимые бумаги.

- Пять тысяч. И четыре медные легкие пушки, по двадцать зарядов на каждую, по двадцать мер бурого пороха из Тотемонда. Половину золота сразу, как и все пушки. Это мои условия, думайте. За ответом вернусь завтра... К обеду.

- Зачем тебе еще пушки? – удивился мар-ярл. – Куда?!

Хорне пожал плечами:

- Хочу заказать люггер, чтобы сопровождать рыбаков в море. Вложения в старость. 

Лисс усмехнулась. Именно так, милая, и ты же смеешься не из-за бредовых слов о суденышке для береговой службы, нет.

Ты все поняла верно, моя мар-ши. Мы же им нужны.

- Согласен.

Не торгуясь? Дурачок ты высокородный, вот ты кто...

Ночь пахла солью, факелами на улицах и цветами. Солью город пах всегда, цветы принесла с собой Лисс, а вот к факелам она не имела никакого отношения. Хотя тут Хорне мог поспорить. Ее страсть явно отдавала пламенем, жадным, буйным и обжигающим. Так что спальня вдобавок пахла и любовью. Плотской, сладкой и уж точно греховной, чуть перечной, смешавшейся с ее острым и чуть мускусным потом, блестевшем на плечах.

 

Священник-новичок, кёре Пропт, служивший в соборе Мученика у Рыбного рынка, никак не мог привыкнуть к мар-ши, жившим в Стреендаме вольно и так, как им хотелось. А уж Лисс, с ее привычкой расстегивать сорочку почти до пупка, хитрыми прозрачно-лазурными глазами и нежно-розовым языком, как на грех облизывающим губы каждый раз, как встретит священника... 

В его глазах Лисс являлась самим олицетворением искушения хозяина преисподних.

Да и блоддер с ним, лысым тощим пеликаном, тайком пялившимся на крепко-задастых молочниц. Греховная демоница, ну-ну...

Хорне усмехнулся в полутьме, поняв - ему не хватает трости. Так-так, отозвалась та в голове, так-так.

- Мм-м, вспомнил веселое? - Лисс, темнеющая на простынях смуглым тонким и прекрасным сосудом греха, укусила плечо шкипера. Острые мелкие зубки впивались больно... даже очень больно... да... но... Хорне любил ее укусы.

Потом вспышку на коже тушили ласковые мягкие губы, потом к ним на помощь приходил язык, потом...

- Люблю моряков. - поделилась Лисс. - Бушприт всегда наготове. Так ты вспомнил веселое?

- Без бушприта моряку никак... А уж корсару так особенно. Люблю, когда бушприт смотрит в корму судна с призом. Мало ли интересного и неожиданного может ждать? Не вспомнил ничего, только этого, лысого дурня, что тащит всех ныть молитвы в церкви, подаренной прихожанам Морской палатой.