Порох и соль

Немудрено, половина мар-ланг, морского языка, пришло с Оловянных островов и обычного ключаря-кладовщика мальчишке легко было спутать с мастером абордажа. Дед смеялся, хохотал отец, а Хайни Хорне смотрел вниз и молчал. Потому как в наказание ему снова выпало вязать булинь, а клятый узел не давался. 

Но Глиф и имущество корабля, деньги матросов и офицеров в руках этого склизкого, как морской таракан, одноглазого?

- Да, Хоссте ему еще доверял тогда, а Глиф старался держаться в кильватере твоего деда, ступая прямо по его следу во всем.

Но тогда…

Блэкбард кивнул на коракк Селим-бея, желтевший досками планширя, надстроенного над бортами не по-местному высоко. 

- Мы взяли вот такой же, загнали его в одном из Шрамов.

Шрамы Хорне помнил. 

«Пять заливов сразу за Красным мысом и между ним и Черным Югом», проворчал в голове дед. Да-да, дед, Хайни помнил науку.

- И там, в такой клетушке, в корме, держали десять смуглых красоток. Одну, как сейчас, помню… Никогда не видел таких красивых бедер у женщины, сынок.

А, вперехлест ее, жизнь просоленную, через форпик!

- Глиф предложил деду их продать?

Блэкбард хохотнул:

- Не просто предложил. Мы ложились на курс к Робалле, на Зеленый архипелаг, откуда их и привезли. Дикие были, с Жемчужин, это…

- Самые восточные острова архипелага, там Робалла ловит рабов. 

- Молодец, - похвалил Блэкбард, - вижу, душа у тебя уже соленая.

- Он много знает! – загордилась Ньют. – Его и дед и отец учили. 

- Кишки-Вон часто о нем вспоминал, сразу, как родился.

– канонир прикусил чубук и улыбнулся. – Даже диковины всякие собирал на потеху. 

Костяные шары, выточенные один в одном царства Сунь. Маски из разного дерева и кожи, оклеенные разноцветными волосами и перьями, мелкими ракушками и клыками с Черного Юга. Вырезанные из рыбьего зуба крепость, ладья и лучники Беловодья. Да, дед привозил всякие диковинные штуки. 

- Глиф поклялся, что отпустил девок в порту перед Робаллой, нашел им судно и посадил, заплатив капитану.

А потом продал смугляшек ночью, в Подземном рынке. На его беду Кишки-Вон в тот вечер желал развлечься и отправился на бои морских котов. И увидел это дело. 

- Дед лишил его глаза?

- Глиф решил помахать сабелькой, а Хоссте страх как не любил сталь у собственного носа. Глиф не помер, Кишки-Вон желал повесить его на рее в море, но оказалось, что в его записях было много интересного. Потому и дожил до дома, где собрал заново все, украденное у команды.