Рейд (Хроники Покрова - 2)

Где-нибудь на площади люди могли и поддаться, но нынешний крикун только-только пытался обобрать их самих, а Жирмята, усаживаясь в карету, не выпускал из рук арбалета.

— Мир катится в пропасть, — вздохнул Волошек, возвращая меч на место.

— Он круглый. И с этим ничего не поделаешь, — глубокомысленно изрёк Жирмята.

Дилижанс тронулся. Разоружённые оборванцы проводили его злобными взглядами. Лица мужиков, что окружили пленных, не гарантировали соблюдения чужих обещаний.

— Благодарю, молодые люди, — сказал эльф.

— Я вижу, вы не вполне разделяете настроения ваших соотечественников.

— Не вполне — верное слово, — ворчливо заметил Рыжий. — Вы тоже хороши. Какого беса ваш народец ударился в драп, едва заслышав о вторжении? Вы сами настраиваете людей против себя.

Он потряс газетой. Один из заголовков на развороте кричал: "Великий исход эльфов! Гавани Антверпена переполнены беженцами".

Эльф поморщился. 

— Полагаю, вы не считаете этот пасквиль серьёзным аргументом в споре? Жёлтая газетёнка подыгрывает фашистам.

— С вами трудно говорить. Любое замечание вы воспринимаете как расизм, ксенофобию. Но ведь я и без этого писаки знаю, что эльфы уходят. В нашем городе их остались единицы, а некогда проживала большая колония.

— Ну да, — горько усмехнулся попутчик. — Мы ударились в драп. А остальные, что, остались на месте? Что, людей на дорогах мало? Или взять, к примеру, гномов. Слиняли тихо в одну ночь. Никто ничего не заподозрил.

С вечера закрыли как обычно свои мастерские, магазины, а утром глядь — ни одного не осталось. Но никто гномов не поносит, все на эльфов окрысились. А наши, между прочим, перед тем как банки закрыть, объявили, что в течение недели вернут вкладчикам всё до последнего гроша.

— Верно, — согласился Жирмята. — А всё оттого, что вас и раньше недолюбливали. Вторжение лишь обострило давнюю неприязнь. Что, скажете, нет  тому причин?

— Может, и есть, — качнул головой эльф.

— Да только золото отсюда не унести. Не имеет оно в нашем мире никакой власти. А про лепёшки на крови человеческих младенцев — конечно, чушь.

— Мы не об этом…

— Как видите, я никуда не бегу. Напротив, еду вместе с вами туда, где опасно. Что до моих сородичей, то я их не осуждаю. В конце концов, это не наш мир.

Тут уж не выдержал Волошек:

— Сколько вас знаю, только и слышу — "это не наш мир". Надо бы определиться.