Костяной Скульптор. Том 2

Во-первых, потому что эта информация уж точно не могла бы мне пригодиться, ни в практическом, ни в социальном плане. Люди или, в данном случае, эльфы бывали интересными, но информация о том, как праздновали летнее солнцестояние две с гаком тысячи лет назад в каком-то лесу в жопе мира? Вот уж чего мне точно не надо.

А во-вторых, потому что у меня ещё будет куча времени расспросить Авока обо всём, что я хотел.

Кстати, я тут задумался. Почему я, Веск и кареглазая говорим на одном языке, ещё более-менее понятно.

А то, что охотник иногда замечает, что я говорю с каким-то там акцентом, лишь подтверждает такой вывод. Почему нас понимает Жюстина — тоже понятно, её родина на деле ближайший сосед «нашего» государства. Но вот почему Авок, эльф, живший двадцать веков назад, отлично понимает нас и может с лёгкостью изъясняться на нашем языке — уже совсем странно.

Однако ответ нашёлся довольно быстро. Или, вернее, подобие ответа. Когда я задал эльфу прямой вопрос, недоумение, прозвучавшее в его голосе, нельзя было не заметить. Оказалось, что мы все говорим на одном общем языке, распространённом как две тысячи лет назад, так и сегодня.

И, более того, Веск с кареглазой, когда услышали об этом, оказались в недоумении ничуть не меньшем. Тот факт, что во всём человеческом мире говорят на едином языке, максимум с какими-нибудь региональными вариациями, был для них совершенно очевиден, как, к примеру, то, что солнце встаёт на востоке.

Интересно, откуда же тогда в моей не помнящей ничего о прошлой жизни голове возникло мнение, что разные народы и даже разные страны должны иметь проблемы с изъяснением?

Впрочем ладно, как говорится, не стоит беспокоиться о том, на что не в силах повлиять. Сомневайся — не сомневайся, ничего не изменится. Так что я решил заняться тем, на что повлиять я мог. А потому уже под утро, когда потолок начал светлеть, я всё-таки заставил кареглазую, чьи глаза уже тоже слипались, улечься спать.

Ей в этот раз действительно повезло. Сора охраняла её как курица-наседка, так что на смуглой коже кареглазой не осталось ни единой царапины. Веск же спал уже давно, так и не приняв горизонтального положения, прислонившись спиной к опорному шесту палатки.

А сам я, приподняв полог, выбрался наружу, «подышать свежим воздухом». Иногда это было полезно и для мёртвых.