Белое пламя дракона

Мужчины наполняли трактир в поисках холодного пива и хорошей компании. В принципе, они работали вместе весь день, весь день разговаривали друг с другом, вместе обедали в поле, но трактир — это особое место, у него своя атмосфера, свой дух, который располагает к расслаблению.

— Когда подавать ужин, чар Тобиус?

— Через час-полтора, — ответил волшебник, — когда закончу принимать ванну.

Горячая ванна с запахом аримеадского солнечного яблока [апельсин] хорошо расслабляла, одежда стиралась в тазу, а волшебник отдыхал в теплых баюкающих объятьях парящей влаги.

Покончив с купанием, маг извлек из своей сумки письменные принадлежности разных мастей, кисти, чернила, тушь, серебряные грифели, угольные грифели, перья. Затем достал лист бумаги, уложил на стол и увеличил до нужного размера. Обмакнув кисть в тушь, держа ее под прямым углом к бумаге, волшебник стал рисовать карту.

Тобиус успел увидеть солидную часть Хог-Вуда, пока летал туда-сюда, и теперь скрупулезно наносил увиденное на бумагу. Лес, река, ее ответвления, несколько ручьев, бывшее место, где было пепелище Пятонки, Кобнека, еще несколько селений, замок Райнбэк, каменистый пустырь со скалистой грядой.

Ориентиров насчитывалось маловато, не помешало бы исследовать баронство тщательнее.

Высушив тушь потоком теплого воздуха, Тобиус свернул картографическую деятельность на время. Хильда принесла ужин. Подкрепив силы и проверив состояние стеклянных палочек, волшебник завалился спать.

Утром Тобиус первым делом сунул нос в распахнутые ворота деревенской кузни, работа в которой не прекращалась, похоже, от рассвета до заката.

Войдя под закопченный потолок, волшебник почувствовал, как жара ударила со всех сторон раскаленными молотками. Кузнец стоял спиной ко входу, она бугрилась мышцами под уже мокрой от пота льняной тканью, а ведь день только начался. Молоток вздымался к потолку, резко опускался, извлекая мелодичный лязг, вновь поднимался в могучей руке и опять падал вниз.

— Простите, что беспокою, но дело есть!

Кузнец ударил еще трижды, потом медленно опустил раскаленную заготовку в большое ведро и только после этого повернулся, стягивая с рук рабочие рукавицы.

Все внимание Тобиуса притянуло к себе лицо, точнее, шрам на левой половине, тянущийся от виска до подбородка через щеку. Жуткий шрам. Просто отвратительный. Ни сталью, ни огнем, ни морозом такого было не сотворить, даже кислота так не обжигала.

— Чем могу служить? — прогудел кузнец густым басом.

— Э… эм… мне нужна бронза.