Белое пламя дракона

Среди мантий тут и там проскакивали черные шинели с эполетами, аксельбантами, нашивками и алыми лентами — армейские маги, которых заклинание все еще считало частью Академии, тоже прибыли на зов.

— А что значит «бутон раскрылся»? — Голос морфа отвлек Тобиуса от тревожных мыслей.

— Это момент, когда демон, ворвавшийся в тело жертвы, полностью подавляет ее волю и берет на себя контроль. Обычно чем сильнее воля носителя, тем дольше «бутон» не раскрывается, но когда силы человеческой души заканчиваются…

— Эй, ты, желтоглазый, ко мне!

Сухой и тонкий палец Сехельфорсуса указывал прямо на Тобиуса.

— Что умеешь?

— Я серый маг, ваше могущество, умею много чего.

— Ну еще бы. А это кто?

Ответа архимаг-телепат не дождался, просто прочитал ответ на поверхности Тобиусова мозга.

— Боевой псевдоантропоморф? Отлично, хоть кто-то прибыл подготовленным! Отправляйтесь к группе Ипсона Странного! Вон туда! Живо, мальчишка! Живо!

Ипсон Странный был уже зрелым, но еще нестарым магом, чье морщинистое лицо будто выражало каменную серьезность.

Не очень высокий, но широкоплечий мужчина, с выпуклой грудью и плоским животом. Он не носил усов, предпочитая небольшие бакенбарды и маленькую аккуратную бородку; череп Ипсона охватывал тонкий золотой обруч с камнем во лбу. Самой примечательной чертой того волшебника являлся левый глаз — магический артефакт, который горел синим светом и поворачивался в глазнице независимо от органического собрата. Как вспомогательным артефактом Ипсон Странный пользовался очень оригинальным инструментом — золотым наручем, обхватывавшим его правое предплечье и увенчанным тремя длинными изогнутыми клинками, торчавшими вперед на манер звериных когтей.

Рядом с Ипсоном уже стоял один волшебник, демонолог в темно-алой полумантии, короткостриженый безбородый парень, сверстник самого Тобиуса.

— Имя? — хмуро спросил старший.

— Тобиус.

— Еще один рядовой. Становись. Когда наберется шестеро, будем укомплектованы.

Странный говорил так, будто все происходящее его нисколько не волновало, будто к нему все это не имело отношения.

Он оставался невозмутим, и лишь изгиб плотно сжатых губ говорил о его слабом недовольстве, вызванном окружающей суматохой.

— Я — Орландо, — тихо представился молодой демонолог.

— Тобиус.

— Слышал. А это кто с тобой?

— Эмма. Она хороший воин.

— Я хороший воин! — улыбнулась стальная дева.

— Очень на это рассчитываю. Сейчас еще троих подберем и пойдем.