Белое пламя дракона

— Когда я еще сидел в столице, — припомнил король, — я ничего не слышал о своем нынешнем лене. Сомневаюсь, что карты Хог-Вуда есть даже в Земельной палате Ривена. Современные, по крайней мере.

— Придется делать самому. Господин Гофер, мне нужно еще больше слюны.

— Нацедим! — пообещал староста. — Если что, то и по соседям пройдусь!

— Добро, — подытожил Бейерон. — Полагаю, можно подавать десерт.

Утром Тобиус позавтракал, перебросился парой фраз с трактирщиком и получил в свое распоряжение два горшка с коровьей слюной.

Он немедленно занялся изготовлением транспортных артефактов. Уже через несколько часов на балкон было выставлено сорок стеклянных палочек примерно одной и той же длины. Разглядывая это богатство, Тобиус невольно гордился собой. Никадим Ювелир часто хвалил его потенциал во время обучения.

— Лаухальганда, охраняй.

— Мря!

Хильда принесла обед. Разделавшись с жареным мясом и грибами под сметаной, Тобиус поддался летнему теплу и вскоре задремал. Очнулся волшебник, лишь заслышав на улице какую-то возню.

Голоса, звучавшие в общем зале, не могли не привлечь внимания, пришлось спуститься.

За одним из столов сидел незнакомец — черноволосый, курчавый, с сединой в бороде и усах. На его очень загорелом лице чернела корка запекшейся крови, руки покрывали царапины, на иссеченной спине и плечах бурыми лохмами висела рубаха, во рту не хватало нескольких зубов. Рядом топтались два виллана. Над ранами незнакомца хлопотала Хильда, омывала кровоточащие порезы тряпкой, смоченной в кипяченой воде.

Томас Бэйн пытался говорить с ним, но практически не понимал языка, на котором изъяснялся чужак. Как бы странно это ни было, но тот не владел вестерлингвой.

— Что происходит?

— Чар Тобиус, — Трактирщик обратил к волшебнику встревоженное лицо. — Хека и Шонз нашли этого несчастного, когда работали в поле, — он выбрался из леса.

— Крепко ему досталось. Отойдите.

Тобиус положил руку на жесткую шевелюру чужака, тот испуганно дернулся, но Исцеление уже начало действовать. Кожа на руках и голове затянулась, не осталось даже шрамов, только следы крови.

Незнакомец оглядел свои руки удивленно, а потом вцепился в рукав сорочки Тобиусу, жалобно воя.

— Ни ахога не пойму, на каком языке он говорит, — поморщился трактирщик, стараясь лучше вслушаться.

— Очень странно, согласен. Обычно цитаро прекрасно говорят на вестерлингве, в каком бы королевстве ни проживали. Хелле чавалэ? Хелле семнур абанари тхэк?

— Адулрлай! — воскликнул цитар, указывая в сторону двери.