Система дефрагментации. Физрук

Это было странно, это было неприятно, это нервировало, и, судя по выражениям лиц присутствующих, нервировало это не только меня. 

На Кабана было страшно смотреть. Он был бледен, двигал челюстью, скрежетал зубами, сжимал и разжимал кулаки. Я никогда раньше его в таком состоянии не видел. 

Убедившись, что сама она не справится, он подобрал с газона недопалантир и протянул его жене, и ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы впасть в истерику. В очередной раз бросив чертов шар на траву, она бросилась к мужу и принялась стучать в его грудь своими маленькими аккуратными кулачками.

- Стас! - кричала она. - Как мы могли? Как ты мог? А я? Что же мы за люди такие? 

- Обычные люди, - прокомментировал Соломон, хотя она вряд ли его слышала. - Вы забыли, потому что Система выставила блок на таком уровне, который вы не в состоянии самостоятельно обойти, вот и все. Никто не виноват. 

- Кроме Системы, - заметил я. - Но что именно они забыли? 

- Дети, - сказал Соломон.

Еще одно незнакомое слово на знакомом языке. 

- Дети? - переспросил Федор. 

- Это такие маленькие люди, - объяснил Соломон. - Из которых вырастают такие, как вы. 

Странно. А я ведь помнил, что был маленьким. Но у меня не было абсолютно никаких воспоминаний о том, что маленьким мог быть кто-то еще. Мои представления об окружающем мире оказались сильно урезанными, словно кто-то прошелся по моим воспоминаниям со скальпелем, отсекая все ненужное.

Точнее, то, что он сам считал ненужным. 

Дети. 

Я шагнул вперед, протянул руку к шару и охнул, потому что внезапно шар стал мне не нужен. Мысль, бившаяся в подсознании, наконец-то прорвалась в основные чертоги моего разума, и я вспомнил и сам. 

Дети. 

Черт побери, я же был учителем, и вел урок, когда все это началось. И ушел из школы, даже не озаботившись посмотреть на то, что происходит в основном корпусе…

Видимо, от осознания правды я начал шататься, потому что Федор подскочил и взял меня под руку.

Дети. 

А ведь за все время Апокалипсиса нам не встречались дети ни в каком из своих состояний. Или зрение наше оказалось столь же избирательно, как и память? 

Оксана, наконец, успокоилась в объятиях мужа и повернула заплаканное лицо в сторону Соломона. 

- Где она? Что с ней? 

- Я не знаю, где она, - сказал Соломон. - Но с ней все в порядке.