Пират, рыбак, офицер и маг

– юноша открыл никогда не запиравшуюся дверь и вошел внутрь.

Часовня была пуста. Две толстые свечи, обыкновенно теплившиеся по обеим сторонам алтаря, были погашены, обе половинки массивного шкафа с церковной утварью были распахнуты, а всего его содержимое в беспорядке валялось на полу. Сердце Ранзора сжалось в недобром предчувствии.

– Брат Хэнсон? – позвал он, осторожно приоткрыв внутреннюю дверь часовни, и заглянул во вторую комнату, служившую спальней брату Хэнсону.

Но и там было пусто. Юноша потрясенно опустился на скамью, не веря своим глазам.

Неужели брат Хэносон его обманул?.. Встрепенувшись, он быстро обыскал часовню сверху донизу, но заветного сундука не обнаружилось. Так и есть, брат Хэнсон его обманул. Он забрал сундук и повез его на Тринион. В сердце Ранзора вспыхнул гнев. Он вскочил на ноги и бросился к выходу. Ни одна из рыбачьих лодок не смогла бы выйти так далеко в море,  а значит, похититель, без сомнения, поехал в город на той стороне острова. Но в одиночку ему ни за что не удалось бы преодолеть этот  путь с такой тяжестью, а единственная лошадь с телегой имелась только в распоряжении старосты. Спохватившись, Ранзор  со всех ног бросился бежать к его дому.

В голове билась единственная мысль: найти, во что бы то ни стало, найти обманщика и призвать к ответу, даже если это будет последним, что он, Ранзор, сделает в этой жизни. В голове юноши никак не укладывалось, как брат Хэносон мог его обмануть. Он всегда по-доброму относился к Ранзору, и юноша считал, что если кому и может доверять, так только ему.

«Но когда ты нашел сундук, ты же не пошел к нему, ты пошел к немому Лайсу», – тут же откликнулся внутренний голос, и Ранзор был вынужден признать: все-таки было что-то настораживающее в этом суровом, обветренном совсем не как у монаха лице  с непроницаемыми взглядом пронзительно голубых глаз, так странно контрастировавших с доброй улыбкой скрывавшихся в бороде губ.

Пенные волны с шумом накатывали на пустынный  песчаный берег.

Вдали, на самом горизонте, белел в сгущающихся сумерках одинокий косой парус небольшой одномачтовой тартаны.

– Староста Хайл, староста Хайл! – Ранзор изо всех сил заколотил кулаком в деревянную дверь хижины старосты.

Минут через пять послышались глухие, шаркающие шаги.

– Ранзор, ты что очумел что ли?! – подслеповато щурясь, удивленно проскрипел старик, кутаясь в старую, залатанную рубаху.