Мастер ножей

Скорее за то, чтобы кроить черепа и рассекать напополам людей. Или нелюдей. Кто подвернётся.

Мы скакали весь день и всю ночь, поочередно сменяя с Гроргом друг друга на передке. А затем — ещё трое суток. Дважды останавливались в захудалых корчмах, чтобы дать отдохнуть лошадям, перекусить и справить нужду. Ели молча. Охотники и прочие лихие людишки косились на нас, но зацепить не отваживались. Думаю, благодаря свирепому виду северянина. Рыка я кормил сырым мясом, купленным тут же, у корчмаря.

Взять в толк, почему я не хочу его прожарить и полить соусом, он не мог. Но продавал.

В Крумск мы въехали утром пятого дня.

Тракт обрёл ухоженный вид, вымостился камнем и обзавёлся верстовыми столбами с указателями. Именно верстовыми. Так здесь, в приграничье, меряли расстояния.

Город был обнесён крепостной стеной. И вовсе не деревянной, как утверждали злые языки. По всему периметру через равные промежутки высились квадратные в сечении сторожевые башни.

Ворота были открыты.

Ветер гонял пыль по мостовым. По извилистым улочкам слонялись полусонные дружинники князя Ратимира, торговцы, служанки и усталые гуляки. Всё, как в обычном городе. Дома каменные и деревянные вперемешку, с островерхими двускатными крышами и кирпичными печными трубами. В центре, рядом с замковой горой, высилась воздушная пристань. Интересно, почему странствующий посредник не пользуется браннерами? Куда безопаснее, чем наземные тракты.

И куда быстрее.

Должен признать, никакой жути в Крумске я не заметил. То ли врут байки, то ли сказывают про удалённые озёрные городки.

На постоялом дворе «Дымный горшок» было людно. Стойла и конюшни забиты почти до отказа. Из-за повозок и экипажей не протолкнуться. Однако, стоило Коэну открыть кошель, ситуация коренным образом переменилась. Крестьянина, торгующего мёдом, взашей вытолкали прочь, и велели искать иное место для постоя.

Моментально освободилась парочка смежных комнат на втором этаже. В очередной раз я убедился, что звонкие монеты по силе воздействия ничем не уступают магии. Владелец «Горшка» всячески старался нам услужить и даже предоставил Коэну мальчишку-посыльного для особых поручений.

— Послушай-ка, любезный, — обратился к трактирщику Коэн.