Мастер ножей

На противоположном берегу прохода предки Грорга возвели Часовую Башню, которую соединял с Крепостью тайный коридор, проложенный глубоко под водой. Говорят, его вырубали в горной толще почти полстолетия. Всякий корабль, входящий в бухту, мог быть с лёгкостью уничтожен катапультами и баллистами с крепостных стен. А иначе, как через порт, в Родерерк не попадёшь — береговая линия представляла собой отвесные каменные уступы. Была еще Янтарная Коса, но там не высадишься, корабль разобьётся о рифы.

В детстве Грорг часто бродил по Косе. Порой ему улыбался бог удачи, слепой Хьёнгар — в руки попадался кусочек янтаря.

Янтарь и мех — вот чем славился его остров. А ещё — строевые корабельные сосны. Конунги Родерерка были гордыми и никому не подчинялись. Как и прочие обитатели севера, они часто воевали, совершали набеги на Взбережье, но крайне редко делали это в союзе с кем-то.

Хватало собственных кораблей. И воинов.

Так было всегда.

Первое воспоминание Грорга — сильные руки отца, Хлодрика Бешеного, когда тот поднял его высоко и гаркнул:

— Смотри! Это твоё.

На Грорга надвинулось свинцовое небо, Часовая Башня, бескрайняя гладь океана и чаша бухты с угрюмой чёрной громадой острова, ощетинившегося зубчатой кромкой леса. В память врезался крик альбатроса, ветер, треплющий одежду, и пронизывающий холод. А ещё — запах моря.

И бородатое, пока молодое, но испещрённое шрамами, лицо человека, крепко державшего маленького Грорга. Лицо отца.

Едва научившись ходить, Грорг поднялся на палубу дракха. Отец вёл его за руку по шаткой доске пандуса. Между бортом корабля и настилом причала волны лизали облепленные ракушечником столбы. Всё вокруг было большим. Люди отца готовились к отплытию. Скрипели снасти. Палуба под ногами мальчика мерно покачивалась. К горлу подступил комок.

— Привыкнешь, — Хлодрик ободряюще тронул его плечо.

Мать он видел редко. Всё детство прошло в походах, тренировках с оружием, изучении корабельного дела. Его учили читать карты и ориентироваться по звёздам. К шестнадцати годам Грорг мастерски владел клинками, секирой, копьём и щитом, хорошо стрелял из лука. Предпочитал он, правда, двуручный меч. Уже тогда.

— Знатный конунг растёт, — приговаривал отец.