Льдом и мечом

Камалия задумчиво смотрит на Эгорда, губы складываются в улыбку, кивает.

Тиморис напуган.

– Чего удумали? Вообще-то щиты нужны нам, а не этой...

Крыша возникает под драконом внезапно, плиты мелькают как песчинки в гигантских часах.

– Прыгаем! – выкрикивают Эгорд и Камалия, отталкиваются.

– А-а-а!

Тиморис валится следом.

Дракон круто замедляется, словно встающий на дыбы конь, тело и крылья поперек ветра, туша по инерции еще летит вперед, но разворачивается, в пасти зарождается густое пламя.

Эгорд набрасывает на монстра щит, еще не коснувшись ногами опоры. Перекатывается с гибкостью пантеры, встает на колено, руки выбрасываются к дракону, заряжают щит силой. Камалия подпитывает сферу лежа, Тиморис осторожно поднимает жрицу, ставит на ноги, Камалия не отвлекается, взгляд и руки направлены на щит.

Сфера быстро наливается светом.

Очаг пламени в глубине драконьей пасти взрывается, огонь выталкивается. Черно-оранжевый столп врезается во внутреннюю поверхность щита, пламя отражается, заполняет сферу, дракон тонет в огне, гул беспощадной стихии перемешан с воем, то и дело выныривают крылья и голова, бьются в щит, как в стекло, но вырваться не могут…

Воин-маг и жрица опускают руки, щит гаснет, остатки пламени вырываются упругим бутоном.

На холодные плиты падает кроваво-черное тело, крыша вздрагивает, дракон дергается в мучительной агонии.

Эгорд шепчет заклинание, резко поднимает руку, словно бьет кого-то в нижнюю челюсть.

Под драконом мгновенно вырастает ледяной сталагмит, прозрачная волнистая пика вылезает из горла, ящер открывает пасть, будто удивлен, затихает.

У Тимориса вид, словно сейчас заплачет.

– А почему сгорел, если демоны не горят? – спрашивает не своим голосом.

– Драконы – полукровки, – отвечает Камалия. – Искусственные создания Зараха. Демоническая кровь перемешана с кровью наших рептилий.

– Значит, логово этих птичек не здесь?

– Нет, здесь лишь малая часть для поддержки наступления Клессы, гнезда драконов за океаном, в цитадели Зараха.

– Сперва разберемся с Клессой, – твердо говорит Эгорд, разворачивается, шаги приближают к воротам.

Заперты наглухо, даже прорези меж створок не разглядеть. Выдолблены словно для отвода глаз, а на деле – обычная стена.

Эгорд замораживает кусок ворот.

– Камалия, расплавь, – отходит в сторону.

Вспыхивает ослепительный луч, лед растекается темными ручьями.