Война Нескончаемого Ужаса. Том 3

— Именно сомнения относительно происходящего подтолкнули тебя к столь необычному для эльфа странствованию. Перворождённые предпочитают смотреть на вечнозелёные леса, на размеренные течения рек, на водопады, любоваться заснеженными горами, и лишь изредка некоторые из них дожидаются наступления ночи, дабы устремить взор на звёзды, созвездия, проплывающие рядом океаны Силы. Ты же, вместо простого лицезрения, решил пройтись по космосу. И во время нашей битвы я увидел сомнение в твоих глазах, Сатанаэль.

Подобные воспоминания относились не к самым приятным для Перворождённого, но он учёл ошибки прошлого и потому сдерживался, как обычно.

— Если ты столь проницателен и всеведущ, то почему же я оказался на руинах вашего некогда великого града? Я не чувствовал там чьего-то присутствия.

— Ты решил прикоснуться к обычаям и бывшей жизни демонов. Я знаю, что ты применил иллюзорную магию, хоть мне не известно, какую именно. Предположу, что ты восстановил Тихко-Хароке, посмотрел, как он выглядел до падения.

Посетив демонический мир, ты надеялся узнать, что нами движет, каковы наши цели и мысли? Ты не стал слепо верить Первенцу и следовать за ним. Ты усомнился в нём. Мысль порождает сомнение, из сомнения же может родиться неповиновение, а этого Первородный терпеть не собирается. Что ж, теперь я более чем уверен в том, зачем именно была создана эта лживая вера во Вседержителя.

— Чтобы никто не усомнился, — заключил Сатанаэль.

— Эльфы стали слепо веровать в Свет и во Вседержителя, и никто не смеет даже сомневаться в их истинности.

Как я и сказал тебе недавно, вы стали рабами собственных заблуждений.

И нависла тишина. Сатанаэлю нечего противопоставить словам демона. Люцифер же, со своей стороны, дал время Перворождённому на осмысление сказанного им. Но тёмный полководец верил, что тот примет и поймёт все правильно, ибо иначе они не сидели бы друг напротив друга без каких-либо враждебных мыслей.

— Скажи мне, как твои сородичи приняли твоё возвращение? Ты сказал им о случившемся? — внезапно спросил Люцифер, решив, что молчание слишком уж затянулось.

— Я ещё не возвращался к ним. Не могу. Пока что.

— Боишься осуждения? Боишься, что они признают тебя слабым? Или же переживаешь, что на тебя будут смотреть укоризненно потому, что ты напал во время траура?

— Боюсь посмотреть в глаза… рабов…, — голос у эльфа подавленный, с нескрываемыми нотками отчаяния. Он просто ещё не знал, как поступить, как быть, что делать и что сказать сородичам.