Немного плохие

Отец привёл её в тир в военном городке, где сам пропадал по выходным. Стрельба усмирит темперамент чересчур бойкой дочки, полагал он, научит отстраняться от эмоций, сосредотачиваться на цели: возникнет препятствие – рука не дрогнет. Не помогло. Девушка дрогнула от первых жизненных неудач. На площадке возле медресе натренированные руки затрясутся, клеммы не сомкнутся.

– Не знаю, как быть в подобных случаях.

Тамара встала на паузу, следом Шахида. Слишком они разные, обе замолкли. Первой очнулась Шахида. Неординарное словомыслие девушки из очереди всколыхнули подозрения:

– Кто тебя учит насчёт мужчин, эксперимента…

– Бабушка.

Её мама, моя прабабушка, была отын-ой. Женщины советовались с ней, она учила их правилам. Биби Шафирой звали.

– И моя прабабушка учительницей была. Эркиной звали. Паранжу сняла, представляешь? Паранжа – тяжелая, ты примеряла? – Тамара покачала головой. – А я примеряла.

– Ты же сказала, паранджу Эркиной сожгла?

– Это паранджа сестрёнки прабабушки. Ну, или Эркиной. В сундуке лежит один, короче.

Надеваешь тюбетейку, или под платок волосы убираешь, накидываешь на голову чёрный чачван. Видела «чачван»? – Тамара кивнула. – Сетка из конского волоса. Он примерно до сюда, – ребром ладони Шахида перерезала себя по талии. – На сетку, в смысле на голову, чтоб сетка не сползала, специальный тяжелый чапан.

– Специальный?

– Рукава узкие, руку не проденешь, игрушечные. Для красоты, наверное.

– Удобно?

–Неудобно, мешает. Как матрешка, одежда слоями зимой и летом…

– Одним цветом.

Девушки рассмеялись: прабабки разминулись, правнучки сошлись.

– Эркиной не влетело за паранджу? Что в костёр бросила?

– Вроде нет.

– Муж из дома не выгнал?

– Её выдали замуж за старика. Она сбежала, чтоб не забеременеть от него. Представь, нас с тобой выдали бы замуж за старика. Ты бы смогла жить со стариком?

– Нет, конечно. Бабушка говорит, паранджу сжигали по приказу из Москвы. Кто сжёг паранджу без согласия мужа, избивали, из дома выгоняли. О чём они думали? Жить негде, есть нечего, от детей отлучили.

Некоторые себя поджигали. Представь, женщина горит, как факел.

– Да нет. Тряпки горят, тело не очень. Не все себя сжигали. Эркиной прекрасно устроилась. Её на учёбу послали.

– А безграмотным куда было деваться?

– Эркиной тоже безграмотная была. Отучилась здесь, послали в Москву. Вернулась, учительницей работала. А ты: «Москва приказала». Москва ей профессию дала, другую жизнь показала. Я б хотела в Москве учиться.