Беседы палача и сильги

Догадаешься, куда меня слова твои занесли?

Чуть помедлив обдумывая, я неспешно кивнул:

– Старшая сестра Ксаллопа…

– Она самая! Заявилась сюда с целым шествием факельным и потребовала их сопровождать к самым, значит, проклятым Ямам Нимрода, упокой Лосса его бедную душу… Легко ли он умер? Тела я еще не видал.

– Нелегко, – покачал я головой. – Мучился перед смертью. Но больше от предательства любимой.

– Может, он… ну… захотел ласки телесной, она отказала… а он под хмельком был и…

– Нет, – уверенно ответил я. – Нимрод был трезв и спокоен.

– Видал я его недавно в городе. Перебросились парой слов. И ты уж поверь моему опыту, Рург – спокойным Нимрод Ворон не был. Я потому его и подозвал – очень уж пугать он начал детишек. Заорет вдруг ни с того ни с сего посреди пустой улицы, на выходе из трактира мнется подолгу на пороге, если во дворе уже темно. На золотарей вдруг хрипло кричать принялся… прогонять их начал из Ям. Вот я и подозвал Нимрода в тот день. Что, говорю, не так с тобой, дружище? А он на меня… ну не волком затравленным, а скорее собакой побитой и злющей глядит, губу до крови кусает… Ничего он мне толком не ответил, крики свои на выпивку списал и ушел торопливо… Нет… – сползая со стола, Магарий покачал головой.

– Не был он спокойным. Трезвым – может быть. Но спокойным…

– В последние часы перед смертью Нимрод успокоился, – тихо сказал я, вспоминая слова сильги про очищенные от тьмы мысленные подвалы Нимрода Ворона. – И он был радостен.

– Радостен-то с чего?

– Он не собирался более возвращаться в Ямы никогда, – ответил я столь же тихо.

– И в ближайшие дни хотел пуститься в долгий путь к отчим краям. На север. К Трорну.

– О как… а деньги? Он ведь невеликое, но все же жалование получал из городской казны.

Я пожал плечами и протянул опустевший стакан стражнику.

– Еще пару глотков?

– Еще пару больших глотков, – бледно улыбнулся я. – У тебя найдется старая рубаха?

– Мою не жалко, но тебе она скорее ночной рубашкой придется, – хохотнул Магарий. – В одном сундуке у нас одежа казненных тобой.

Так и хранится с прошлых разов. Люди боятся греха и не берут даже даром. А выкидывать тоже грех. Все ждем какого-нибудь пришлого нищего оборванца, что не побоится срам прикрыть одежей убивцев…

– Вот вы и дождались, – усмехнулся я. – Рубаху приму.

– Снабдим, – пообещал страж. – Кхтун ею овладел, говоришь? Вдовой Ромма…

– Расскажи, что там у вас стряслось ночью, – попросил я. – А потом я обскажу, как у меня все случилось. Так и сложим все воедино.