Беседы палача и сильги

– А ведь мог скинуть как лишнюю ношу и…

– Я не из таких.

– Вижу… Посему пусть мои вещи пока побудут под твоим присмотром… понимаю, что и так задолжала тебе немало…

– Ты ничего не должна мне, – ответил я, убирая оружие обратно под рубаху.

Снявшая еще в комнате куртку сильга подалась вперед, и я поспешно отвел глаза, когда в расстегнутом вороте ее потемневшей рубахи качнулись тяжелые белые груди. Она же, не замечая этого по причине незрячести, нагнулась еще ниже, тянясь к пряжкам сапог.

– Сиди уж, – поспешно произнес я, вставая с чурбана. – Я помогу снять обувь.

– Благодарю…

Пока я возился с туговатыми пряжками, она, к моему облегчению откинувшись обратно на стену сарая, тихо улыбнулась:

– Удивительно, какой ты… настоящий, а не тот, кто прячется под вечно суровой личиной безжалостного палача. А ведь я узнала лишь малую толику о тебе…

– Уж какой есть, – проворчал я, стягивая второй сапог и начиная осторожно разматывать мягкие портянки, отметив про себя, что намотаны они по западному обычаю.

Простой и хорошо сберегающий ноги способ, что особенно важно в долгих путешес…

Я невольно застыл, глядя на открывшиеся моему взгляду покрытые тонкими частыми шрамами ступни. Я знал, что оставляет подобные следы. И я как никто умел наносить подобные раны… Анутту секли и секли беспощадно, вспарывая кожу верхней части стопы. После такого еще долго не сумеешь надеть башмаки, а каждый шаг будет доставлять сильную боль…

– Рург?

Опомнившись, я выпустил маленькую стопу из ладоней и смущенно поднялся, успев подцепить голенища ее сапог:

– Прошу прощения, госпожа.

Уберу обувь за порог. И я не хотел сделать ничего неподо…

– Ты увидел шрамы, – по губам сильги пробежала горькая усмешка, и она поджала босые ноги под скамью.

– Да…

– Дети с даром… в народе их не зря считают отмеченными проклятьем. То, что сидит в нас… заставляет нас порой вести себя подобно бешеным животным.

Неугомонные, не слышащие, шумные, визгливые, корчащие рожи, чуть что заходящиеся в истерике, разбивающие и ломающие ценные вещи, рвущие книги, поступающие назло, не желающие подчиняться ни доброму слову, ни тяжелому удару… Мы приносим горе родителям своим непослушанием, глупыми поступками, непоседливостью… Меня в раннем детстве забрали в сестринство сильг. Но… Я не желала подчиняться и там. Не желала учиться.