Беседы палача и сильги

Они уже умерли несколько раз – мысленно. Сами себя отвели в разуме в пыточную, подвергли мучениям, а затем, подталкивая суровыми тычками, повели спотыкающихся себя на казнь и дождались, когда на их шеи опустится топор палача. И уже не раз они задались тем вопросом, коим мы все хоть раз да задавались – что же ждет нас после смерти? И если обычно мы быстро забываем об этом вопросе, ведь смерть еще так далека, то тем, кто сидит в камере приговоренных и ждет своего последнего часа, от этого вопроса отмахнуться куда тяжелей…

– Кого убил-то? – продолжал расспрашивать седой, столь же неспешно возвращаясь в устланный соломой угол.

– Ты рубаху его не видишь, что ли? От крови колом стоит… весь улился… не иначе глотку перехватил кому-то. Тут его и взяли.

– Да вижу… Одного ли убил? – жадно спросил тот, что помоложе. – Мужика спровадил в могилу какого? Или на бабу нож поднял?

– Многих убил, – ответил я, оставаясь у двери. – Очень многих… и женщин, и мужчин.

Услышав мои слова, они насторожились. Замерли. Каким-то обостренным внутренним чутьем обреченных на смерть поняли, что я говорю чистую правду о многих убитых. И почти догадались… но отмели эту догадку как невозможную. Ведь что делать в камере смерти залитому кровью законному убийце?

– На дорогах промышлял? – седой подумал, что разгадал эту загадку, и на его сжавшихся было тревожно губах опять появилась расслабленная улыбка. – Богатых путников резал?

– А может, это он те смертоубийства у храма Лоссы учинил? – возразил молодой, глядя на меня с удивительной по силе надеждой.

– Рассказывай, – поддержал сокамерника седой, подбрасывая на ладони ножичек, что тут же словно сам по себе исчез в рукаве его рубашки. Поймав мой взгляд, он подмигнул: – Все одно помирать… но палача порадовать успею! А если я первым пойду – то, может, мы еще одну передышку заработаем. Пока они найдут второго с красным топором…

– Ты не видал его?! – голос молодого напрягся, говорящий подался вперед, все еще пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость, но рыскающие тревожно глаза выдавали его.

– Палача? – дождавшись кивков, я продолжил: – Видел. Палач прибыл в город вчера вечером.

– Ах ты ж! Чтоб ему шею свернуть! – тонко вскрикнул молодой и саданул кулаком о стену. – Проклятье!

– А точно он был? – седой еще на что-то надеялся. – Плащ с красной ладонью? Топор с красной рукоятью?

– Конечно, – кивнул я.